Луна на дне пруда

Повернувшись к Вассе, он заявил:

– Вести переговоры с китайцами – сплошное мучение. Тем более они изначально были настроены на то, чтобы сбить цену…

– Месье, не столько китайцы, сколько вы. Кстати, за сколько вы им продались? Сами же сказали, что они весьма прижимистые. Вряд ли обещали вам много…

Посмотрев на мобильный в руках Вассы, адвокат с ухмылкой заявил:

– Снова записываешь?

– В этот раз нет, месье, потому что не думаю, что вы скажете что-то важное. Ну так что, не вышло?

Месье Туве, поболтав бокал, снова повернулся к барной стойке, а затем, неуклюже усевшись на софу, заявил:

– Вели принести шампанского, причем самого дорогого! Потому что если я веду переговоры, то всегда получаю то, что хочу.

Триста пятнадцать миллионов долларов за стартап Лиса. Васса не ощутила ничего, никакого триумфа или радостного трепыхания сердца.

Она бы без малейшего колебания сердца отдала бы эти деньги за то, чтобы Лис остался в живых.

Но дело было в том, что никаких денег в мире не хватило бы, чтобы воскресить его.

Никаких?

– Ну что молчишь, шлюшка… Извините, мисс Трубачёв. Что, язык проглотила? Не ожидала, что месье Туве выбьет для тебя такую сумму?

Взглянув на этого мерзкого человечка, который, однако, исполнил отведенную ему роль в поставленном ею (нет, не ею, а Лисом!) спектакле, Васса ответила:

– Что же, месье, вы превзошли самого себя! Премного вам благодарна.

– А с тобой работать не так уж и накладно. Может, забудем старое и…

Он осклабился, а Васса сухо заметила:

– Месье, после оформления сделки наши пути с вами разойдутся – раз и навсегда. И кстати, разрешите вам напомнить, что вы по-прежнему находитесь в моем номере. Не могли бы вы его немедленно покинуть?

В Шанхае Васса задержалась еще на два дня, а когда вернулась в Москву, то была обладательницей трехзначной миллионной суммы, которая, даже после вычета всех необходимых налогов, а также десяти процентов за услуги месье Туве, была более чем внушительной.

Это была цена за стартап Лиса – деньги, которые вообще-то принадлежали ему, но воспользоваться которыми они никак не мог.

Странно, но мысль о том, что у нее чертова прорва денег и что она, собственно, обеспечила себя до конца жизни, душу вовсе не грела.

Потому что Васса знала: все только начинается.