Ростерия 1

Хозяин же поместья сел (разумеется, во главе стола) только тогда, когда все остальные разместились, поднял каким-то чудом незаметно наполнившийся вином бокал («Может, у него магический дар такой – бокалы незаметно наполнять?» – про себя захихикала Лиза) и толкнул речь, а девушка тем временем стала изучать приглашённых. Надо же, глаза у всех такие внимательные, лица одухотворённые, расчувствовавшиеся, как будто действительно слушают, о чём Олег говорит. Мать периодически бросала на Лизавету взоры, осуждающие за такое прямое и неприличное внимание, и словно убеждала повернуть голову к Лихоборову старшему и тоже сделать вид, как будто ей есть дело до его слов, но Елизавета не замечала этих жестов.

После детального разглядывания комнаты и людей, сидящих рядом, девочка с сожалением пришла к выводу, что все аргументы о скукоте приёма, выдуманные ей же для Саши, чтобы немного успокоить, были справедливы. Относительных Лизиных сверстников на вечере не наблюдалось, а судя по форме, размеру и размещению мебели в помещении, бал здесь организовать нельзя даже при большом желании. Правда, как можно танцевать, если посередине залы стоит огромный стол, и не то, что вальсировать, ходить нужно осторожно, чтобы не задеть какую-нибудь свечу? Блондинка посмотрела на наручные часы и сразу же про себя ругнулась – она забыла сегодня утром их завести, так что теперь точного времени не узнать. Тогда Лиза незаметно отогнула манжеты на мамином запястье, благо, именно на ближайшей руке оказался циферблат. Итак, приём начался в два часа дня, когда Заболоцкие только-только подъехали на кибитке к воротам особняка… Кстати, очень странно, девушка только сейчас поняла, что основная масса гостей опоздала, ненамного, но опоздала. Или родители неправильно поняли и приехали раньше, чем были позваны? Ох, неважно: приём начался в два, а сейчас… Два шестнадцать! Издевательство какое-то! Праздник обещает быть долгим…

Два тридцать. Олежа закончил свою речь, поднял, наверное, уже задеревеневшую руку с кубком, и Елизавета только сейчас поняла, что это было тостом.

Пока мужчина говорил, между рядами гостей то и дело появлялись слуги с красивыми кувшинами и наполняли (или подливали в случае особой скорости приглашённых) прозрачные рюмки до середины бордовой густой настойкой с невероятно дурманящим запахом. Девушка глубоко вдохнула аромат и в нетерпении покручивала тонкую ножку бокала. Наконец-то и к Лизавете подошёл официант, молодой мальчик.