Мертвые канарейки не поют

– Нет, ты так просто не уйдешь! Ты, дрянь, мне за все ответишь! Ты…

Рита, уже отошедшая в сторону, обернулась и увидела, что испуганная челядь расступается, пропуская Эльвиру с перекошенным лицом и явным намерением вцепиться ей в волосы или даже в лицо длиннющими кровавыми ногтями. Увы, красавица поскользнулась на своих гигантских, столь нелепых в университете, каблуках, полетела на пол и уткнулась головой в массивную филейную часть важно шествовавшего мимо препода по римскому праву, крайне сварливого старика по прозвищу Лысый Гном.

Да причем так неловко, что штаны крайне не любимого студентами доцента съехали вниз, обнажая гигантских размеров фиолетовые трусы.

– Ты что себе позволяешь! – тотчас взвился Лысый Гном, а кто-то из толпы гогочущих студентов произнес:

– Она ваш фиолетовый тыл с красной задницей гамадрила перепутала!

На этот раз грохнул весь коридор, да так, что в хохоте потонули и отчаянные вопли Лысого Гнома, и жалобные завывания сидящей на грязном полу Эльвиры.

Когда появился кто-то из деканата, смеющихся студентов как ветром сдуло.

Рита, стоявшая чуть поодаль, наблюдала за тем, как Гоша прижимает к себе истерично рыдающую Эльвиру, стараясь ее успокоить, а Лысый Гном, тыча в девицу пальцем, обвиняет ее во всех смертных грехах и требует ее немедленного отчисления.

Рите даже стало почти жаль Эльвиру. Почти. Ведь не так давно все хохотали над ней самой, а теперь эта гордячка стала всеобщим посмешищем.

И жизнь повернулась к ней задницей гамадрила.

– Как ее фамилия, я спрашиваю! – кипятился Лысый Гном, видимо, оскорбленный поведением Эльвиры до глубины души, ну, или туши – под фиолетовыми рейтузами.

Из аудитории, за приоткрытыми дверями которой толпились студенты, по-прежнему с гигантским интересом наблюдая за развитием ситуации, кто-то прогнусавил:

– Задница гамадрила!

Опять послышался дикий хохот, Лысый Гном топнул ногой, да так, что его штаны снова съехали вниз, Эльвира во весь голос зарыдала, а Гоша, подхватив ее на руки и не обращая внимания на распоряжения работницы деканата, понес девушку прочь.

– Задница гамадрила! – значительно повторил кто-то загробным голосом, и стало понятно: это нелицеприятное прозвище приклеилось к всеми не любимой несчастной Эльвире намертво.

Рита же смотрела вслед Гоше, видела, как нежно прильнула к нему Эльвира, обхватив его крепкую шею, и думала о том, что все бы отдала, лишь бы оказаться на месте этой самой «задницы гамадрила».