Небо слишком высоко

И почему она не могла выглядеть всегда так же, как в двадцать четыре?

Рассматривая морщинки, Милена напряженно думала о том, что Ясна, будь она Гордионом, не рискнула бы перепоручать кому-то столь щекотливую миссию. Хотя ведь Милена отметает кандидатуру ужасной югославки лишь по той причине, что ее нет на данный момент в особняке, а не исключено, что Ясна с самого начала так задумала, попросив, к примеру, свою дочурку Злату подложить мачехе письмецо с невинным содержанием. И Злата, об истинной подоплеке, конечно же, не догадывавшаяся, с радостью исполнила эту просьбу своей громогласной и, не исключено, работающей уже больше сорока лет на Москву мамани.

Да, похоже, все сходилось… Милена вдруг ощутила, что головная боль прошла. Значит, Ясна… Ну что же, если вести ее поручено теперь ужасной югославке, то она ей покажет! Потому что они просчитались – никаких сведений она никому поставлять не будет. И не по той простой причине, что она так верна мужу или интересам своей новой родины, США.

Хотя и это тоже.

Просто Милена не желала стать причиной краха карьеры мужа. Потому что в таком случае он не просто лишит ее денег и сына, он попросту ее уничтожит – причем, вероятно, не только в финансовом и психологическом, но и в физическом плане.

Быть президентом Делберту ужасно нравилось, более того, он считал, что по-другому и быть, собственно, не может и что страна без него окончательно рухнет в тартарары. И на любого, абсолютно любого, кто лишит его места в Белом доме, причем лишит совершенно неожиданно и без малейшей вины с его стороны, он обрушит весь свой справедливый гнев.

Кроме того, Милене совершенно не улыбалось коротать остаток жизни или, по крайней мере, многие годы в федеральной тюрьме – а там она непременно окажется по обвинению в государственной измене и шпионаже, что в общем и целом соответствовало действительности.

Но только в том случае, если она сейчас пойдет на контакт с Гордионом и будет поставлять ему – или ей – информацию из самого центра власти.

И это значило, уязвимыми были не только она сама, но и сам Гордион, в данном случае – эта ужасная югославка. Потому как ей ведь тоже не захочется провести остаток жизни в тюрьме, а югославке было под семьдесят, у нее было трое взрослых детей и выводок внуков.