Обратная сторона смерти

Однако основную работу предстоит проделать моему московскому коллеге…

Этот разговор состоялся перед тем, как она вышла в Интернет и прочитала ответ, присланный из лаборатории. И до того, как поднялась к себе в номер.

Светило яркое солнце, и все-таки чувствовалось уже дыхание осени. Татьяна уселась на кушетку, а профессор Шахт, мягко улыбнувшись, произнес:

– У всего имеется начало и конец, Татьяна Валерьевна. Прямо как у романа. Вам ли, известнейшей писательнице России, не знать об этом?

Журавская ничего не ответила, только почувствовала, что ее начинает пробирать озноб.

– Начало и конец есть и у любого психотерапевтического цикла, – продолжал профессор. – Потому что я принадлежу к числу тех специалистов, которые считают: если до сути проблемы не удалось докопаться в течение первых двух месяцев, то не помогут и последующие два года. Мы же с вами знакомы…

– Три недели, – закончила за собеседника Татьяна.

Герр Шахт кивнул.

– И я считаю, что мы добились поразительных успехов, Татьяна Валерьевна! Просто поразительных! Однако я по-прежнему настаиваю – вы должны обратиться в полицию.

Татьяна закрыла глаза. Нет, никакой полиции, никакой огласки! Со своей проблемой она справится сама! Потому что имя ее проблемы – Игорь.

– Повторяю, вы находитесь в опасности, причем в смертельной, – убеждал пациентку профессор. – И если ничего не предпринять, то все наверняка закончится трагически.

Врач взглянул на клиентку обеспокоенно, а потом добавил:

– Я говорил с московским коллегой, со Львом Николаевичем.

Татьяна оторопело уставилась на профессора. Неужели он и Лев Николаевич затевают что-то за ее спиной?

– Это же в ваших интересах! Вас надо оградить от того ужаса, который поджидает в Москве… – зачастил герр Шахт, увидев, что пациентка поднимается с кушетки. – Речь идет о вашей безопасности, а она превыше всего!

– Благодарю вас, профессор, однако пока я в состоянии принимать самостоятельные решения, – ледяным тоном обронила Татьяна.

Врач приблизился к ней.

– Вас в моей клинике ничто не потревожит, вам здесь никто не угрожает. А московская квартира – западня. Вспомните, что случилось там незадолго до вашего отъезда!

Татьяна сухо заметила:

– И вы предлагаете мне прятаться? И как долго – всю жизнь? Вы же сами понимаете, что это невозможно.