Отель сокровенных желаний

Старый князь, сущий монстр, отыгрывался на единственной оставшейся в живых дочке по полной программе, в основном, конечно, за то, что она именно дочка, а не сын, как будто бедняжка была в этом виновата!

– Неправда, старый князь очень любил свою дочь, – возразил блондинистый наследник титула, но вышло у него как-то не очень убедительно.

– Может, и любил, но и бил ее, и в подвале запирал, и, говорят, вообще приставал к ней, – усмехнулся олигарх. – У вас в роду вечно было полно извращенцев…

Он сделал паузу и уставился на Кошкина.

– Да, у князя был характер несладкий, однако Марья сама виновата! – заявил тот. – Уже имелся и жених, тоже из княжеского рода, а она…

– Из княжеского рода и с деньгами, – ввернул Михаил Георгиевич. – Потому что старый князь был не только самодур, но еще и никуда не годный бизнесмен. Состояние – и свое, и жены покойной – промотал по ветру, поместья вынужден был продать одно за другим, и к тому времени все, что осталось, так это его семейное гнездо, расположенное прямо вот на этом месте!

Он топнул ногой, поднимая клубы пыли.

– И хотел, чтобы дочка, выйдя замуж, спасла бы его финансовое положение. Однако дочка была характером под стать папаше. Надо сказать, умная была девица, пыталась вести дела вместо своего сатрапа-родителя. И в один из визитов в банк, дабы умилостивить кредиторов, и познакомилась, причем совершенно случайно, с моим прадедом…

– Все не так! – сказал запальчиво князь Степа.

 – Кроме, конечно, утверждения, что княжна Марья обладала деловой хваткой. О, если бы она только осталась жива, то стала бы первой женщиной-миллионером в Российской империи. А то и миллиардером! Я уже говорил, что никакой случайности не было – это Харитон Прасагов, ушлый молодчик, прекрасно зная, что Захарьины-Кошкины раньше были его хозяевами, решил отомстить. И взять себе в жены невинную княжну! Для этого он сначала отравил свою первую супругу, ибо был к тому времени уже женат…

– Что за бред! – крикнул Прасагов. – Первая супруга моего прадеда умерла молодой от холеры! В то время в Питере как раз эпидемия была! Чайковский и тот от холеры скончался!

Кошкин осклабился:

– Может, и от холеры умерла, не спорю, тебе виднее, Миша.