Остров вчерашнего дня

Интересно, куда несчастного предателя сослали – в тот же мир, куда удалось выпихнуть Пеннивайза?

– Да нет, как говорится, уж лучше вы к нам… – пробормотала девушка и добавила: – И это все? Ну, тогда вояж отменяете, вы оставляете нас с Женей наконец в покое и…

Дементорша кашлянула, и Нина поняла, что нет, не все:

– Признание, как вы видите, написано не от руки, а напечатано на печатной машинке. На острове одна такая была обнаружена, но совсем другой модели и с совершенно иным шрифтом.

Нина заявила:

– То же, что и с кастрюлькой с сургучом. Судья привез машинку с собой, а потом швырнул в море – все элементарно, Ватсон!

Она явно гордилась собой.

– Ну что же у вас все в море сбрасывается, Нина Петровна, прием избитый! Да и экологический баланс явно не улучшает. Ну хорошо, а что вы скажете на то, что на рукописи не обнаружено ни единого отпечатка пальца. Повторяю, ни единого! Кто-то приложил огромные усилия, чтобы избежать этого!

Нина, несколько озадаченная подобным поворотом, нашлась с ответом:

– Судья все делал в перчатках.

– Зачем, Нина Петровна, зачем? Он ведь и так подписал признание своим именем и детально все изложил, к чему пытаться скрыть свои отпечатки?

Действительно, как-то глупо получалось. А старый судья Уоргрейв глупцом уж точно не был.

Нина не сдавалась.

– Ну, мало ли почему он не снял перчатки. Такой у него был пунктик.

Дементорша заявила:

– Перчатки у него нашли, как и летнее пальто и котелок, но, вероятно, вы, Нина Петровна, скажете, что он пользовался другими, которые потом швырнул в море.

Нина поняла, что дементорша подтрунивает над ней.

– Скажу, да! Разве это так уж невероятно? Может, как-то странно, но допустимо, вы не находите?

Дементорша медленно кивнула и ответила:

– Да, все это допустимо, хотя в некоторых случаях и с большой натяжкой, и мы бы на этом закрыли дело судьи Уоргрейва, если бы не одно последнее «но»…

Она сделала драматическую паузу, и Нина, не выдержав, спросила:

– Какое еще но?

Дементорша наконец принялась говорить.

– В тридцатые годы все, даже самые тупые преступники, слышали об отпечатках пальцев и старались не оставлять их, дабы не быть изобличенными. Но о ДНК никто еще представления не имел. Тот, кто бросил это признание от лица судьи Уоргрейва в море, соблюдал все меры предосторожности почти столетней давности.