Пепел книжных страниц

Может, она все-таки в психиатрической клинике и, видя этот крайне реалистичный сон, находится под воздействием каких-нибудь сильных препаратов?

После недолгой паузы, сопровождавшейся только скрипом гусиного пера, доктор произнес:

– Что же, Нина Петровна, смею вас уверить, что вашему здоровью и тем более жизни ничто не угрожает. Однако я позволил себе отослать прочь из моего врачебного кабинета этого несносного Родю Кривошеина, который часто ко мне с похмелья бегает. Пустозвон, хотя и неопасный.

Но с такими порядочным барышням, а вы именно такая, лучше не водиться.

Кашлянув, он продолжил:

– Разрешите дать вам совет: старого сластолюбца Карамазова я знаю, причем лучше, чем хотелось бы. Юной красивой барышне из хорошего дому, каковой вы, вне всяких сомнений, являетесь, Нина Петровна, нечего делать в его вертепе. С вашим кузеном Дмитрием Федоровичем тоже водиться не рекомендую… если он ваш кузен…

Он усмехнулся, а Нина никак не отреагировала.

– Ваш другой кузен, Иван Федорович, вроде бы человек приличный, однако с преопасными, сдается мне, фанабериями. Есть в нем что-то нездоровое, изломанное. А вот младший Карамазов, Алексей Федорович, чудный юноша. Хотя, сдается, и в нем гнездится эта карамазовщина…

В дверь тихо постучали, и доктор нетерпеливо произнес:

– Да, да, знаю. Пусть госпожа Хохлакова со своей мигренью подождет!

Нина, не открывая глаз, произнесла, вспомнив героев романа Достоевского:

– А дочка госпожи Хохлаковой, Лиза, сущая прелесть, не так ли?

– О, вы знаете и матушку, и дочку?

Нина продолжила, припомнив перипетии «Братьев Карамазовых»:

– Алеша… Я хотела сказать, мой кузен Алексей Федорович в нее влюблен…

И вдруг поняла, что выболтала, видимо, то, что было известно ей как читательнице романа, но что никак не могло быть известно жительнице и тем более гостье подлинного Скотопригоньевска.

Пусть и при этом выдуманного.

Доктор, хмыкнув, сказал:

– Вы, на правах кузины, знаете то, что другим неведомо, но меня это не удивляет.

Lise – прелестная юная и при этом, что важнее всего, здравомыслящая барышня, которую излишняя опека ее ипохондрической матушки сделала инвалидом. Лечить надо матушку, а не дочку, что я и пытаюсь делать.

Нина осторожно спросила:

– А старик Федор Павлович… Он как?

Ее занимал вопрос: жив ли старый Карамазов или уже мертв?

То есть убит.