Пепел книжных страниц

А братца Ваню забудь – он тебя счастливой не сделает. А вот я смогу!

И он сжал руку.

Нина, повинуясь рефлексу, повела себя вовсе не как девица девятнадцатого столетия, а как современная девушка века двадцать первого.

Барышня из XIX века наверняка бы дала нахалу пощечину, тем самым только раззадорив его. И подтвердив перед его дружками, от которых, конечно же, не ускользнуло его похабное движение, что девица-то огонь, но ее можно вполне обуздать.

Вспомнив кое-какие приемчики из курса самообороны, который она пару лет назад посещала и который включал в том числе и поведение при нападении сексуального маньяка, Нина сделала резкое движение, заломила кисть Мити, коленом ударив его в живот (благо, что широкая юбка не помешала).

Раздался хруст, стон, визг и глухой удар – и Митя Карамазов, поверженный на спину, возлежал на грязном полу трактира, явно ошарашенный и не понимавший, что же с ним произошло.

Произошло то, что Нина, которую возмутило его поведение, перебросила его через колено и уложила на обе лопатки.

Не дав возможности Мите очухаться, она поставила ему на грудь ножку и произнесла, обращаясь к внезапно притихшей трактирной публике:

– Кузен Митя, благодарю за предложение сделать меня счастливой, но твоя помощь мне не понадобится. Я и так вполне счастлива. И советую впредь не распускать руки – если ты, конечно, теперь вообще в состоянии их распускать!

Правое запястье Дмитрия Федоровича, которое и хрустнуло, на глазах наливалось кровью и набухало. Не хотела она делать ему больно, но пришлось.

Да и силы не рассчитала, потому что прием ей на практике применять ни разу не доводилось.

До сегодняшнего дня. Точнее, с учетом ее путешествия в прошлое, к тому же романное, до вчерашнего или даже позавчерашнего.

Митя же, который наверняка должен был испытывать дикую боль из-за поврежденного запястья, виду не подал (хотя в уголках глаз выступили слезы), отполз в сторону, перевернулся и, подобно своему брату, бухнувшись на колени, только уже не на одно, а на оба, подполз к ней и, поцеловав ее туфлю, прочувственно заявил:

– Вот это сила, вот это экспрессия! Куда до вас, милая кузина, Катерине Ивановне, куда там Грушеньке…

Катерина Ивановна, как вспомнила Нина, была его невеста, девушка честная и серьезная.

А с местной куртизанкой Грушенькой Митю связывали отношения отнюдь не платонические. Как, впрочем, и его отца, старика Федора Павловича – и именно это и послужило, по разумению суда, причиной убийства последнего.