Под маской хеппи-энда

Семейная жизнь, как я убедилась на примере своих родителей, до добра не доводит. И ситуация с Карлайлом и его женой тому только подтверждение.

– Даю тебе пять секунд, чтобы принести чистосердечное признание, – заявил Карлайл.

Самые разные мысли метались в моей голове. А писатель-то хоть и старше жены вдвое, но находится в отличной физической форме... Справиться с ним, даже если напасть со спины, будет сложно... Придется уходить через чердак, так как он закрыл входную дверь и включил сигнализацию.

..

– Пять, четыре, три, два, один, ноль, – пробубнил обманутый муж. А затем снова повысил голос: – Ну все, мое терпение лопнуло, дорогая. Знаешь, что я сейчас сделаю? Отыщу этого ублюдка и пущу ему пулю в голову, а потом разделаюсь с тобой. Суд меня оправдает – скажу, что принял его за грабителя, а ты... Ладно, тебя, так и быть, убивать не буду, хватит и того, что ты останешься при разводе без цента и будешь влачить жалкое существование. Я уж постараюсь, чтобы от тебя все отвернулись! Не забывай, тебе тридцать пять, так что для содержанки ты уже старовата.

Итак, хватит слов, и начнем методичный обыск! Где бы я на его месте спрятался? Ну, например, в библиотеке. Эй, трус, выходи с высоко поднятыми руками! У меня имеется пистолет!

И с этими словами он подошел к двери и распахнул ее. Я пригнула голову как можно ниже, буквально сжалась в комочек. Щелкнул выключатель, послышался торжествующий голос Карлайла:

– О, да их целых два! Ты, оказывается, не только шлюха, но и извращенка, дорогая Джиндж.

..

И тут грянул выстрел. Приглушенный, страшный. Наверняка пистолет с глушителем. Потом воцарилась недолгая неестественная тишина, которую прервал дикий крик Джинджер:

– Фил, Фил, что с тобой? Помогите!

Раздался еще один выстрел. Крик внезапно оборвался. Послышался звук падающего тела. Джинджер приземлилась на ковер, и ее лицо было повернуто в мою сторону. Я увидела крошечную дырку посередине лба, из которой вытекала кровь.

На лице неверной жены застыло изумленное выражение. Она раскинула руки, и до наманикюренных пальцев ее левой ладони, лежавших на ворсистом персидском ковре (на двух пальцах посверкивали крупные бриллианты), было от стола, под которым я притаилась, вряд ли больше метра. Чуть повернувшись и стараясь не производить шума, я заметила еще одно тело – Филиппа Карлайла. Без сомнения, он, как и жена, был мертв.