Потрошитель душ

– Если вы говорите, что можно изменить судьбу… То я хочу… Хочу сделать это! Но вы должны сказать, что мне грозит! Ибо только тогда я смогу принять эффективные меры! – возбужденно проговорил он. – Чего мне бояться? Или кого? Если я должен утонуть, то я запрусь дома и не буду даже принимать ванну до конца года…

– Однако… Вашей юной пассии это вряд ли понравится, Глеб Трофимыч! – прогудел кто-то из гостей, но шутка обстановки не разрядила.

– Если я должен подавиться, то не буду есть! Если мне суждено поскользнуться на льду и сломать хребет, то не буду выходить из дома!

– Не забывайте, вам сегодня еще возвращаться – а на улице гололед… – заметил тот же голос, но супруга остряка зашипела на него, призывая к порядку.

Графиня, поглаживая пальцами висящий на шейке бриллиант, думала, что вечер, хоть и пошел не так, как планировалось, вполне удался. И завтра только и будет разговоров, что о предсказании и скорой кончине Державина-Клеопатрова.

И вот будет жуть, если он в самом деле до конца года отдаст богу душу!

– Месье, я не могу предсказать все с точностью до запятой… – произнес мэтр, но Державин-Клеопатров вцепился ему в руки и закричал:

– Можете! Я же вижу, что можете! Скажите правду! Я имею право знать ее!

– Друзья! Пройдемте в салон, там накрыт стол для любопытного ментального эксперимента, коий нам желает продемонстрировать мэтр Гийом! – пригласила графиня.

Нет, Державин-Клеопатров явно не в себе. Наверное, пьет много. Да и, говорят, злоупотребляет опиумом.

Гости в самом деле выглядели испуганными, но с большим интересом следили за развитием драмы.

– Я имею право знать! – повторил беллетрист. – Хотите денег? Заплачу сколько нужно! Я богат, мои книги, признаюсь, полное дерьмо, но людишки их обожают и исправно платят…

– Глеб Трофимович! – призвала его к порядку графиня, поморщившись. В прежней жизни у нее в ходу бывали и не такие выражения, но времена изменились – теперь она белая кость и голубая кровь!

– То, что вы услышите, вам не понравится! – предупредил мэтр.

Беллетрист послушно опустился в кресло, а медиум встал за спинкой, обхватил лоб закрывшего глаза Державина-Клеопатрова и застыл как статуя. Прошло несколько томительных минут, после чего медиума вдруг с силой отбросило назад, да так неожиданно, что все ахнули.