Профессия – первая леди

Как-то на программе, которую он ведет по ТВ, я прервала его цветистый монолог о культуре и цивилизации, в котором хороводом кружились цитаты из Данте, Ницше, Хантингтона, Ханны Арендт и прочих философов-писателей, и заявила, что цивилизация – это когда у тебя дома стоит ванна, а культура – если ты ею регулярно пользуешься.

Нож вылетел у меня из рук и со звоном упал на пол. Похоже, я снова влипла в неприятности!

Мои опасения подтвердились. Это был мой второй труп за последние двадцать четыре часа. Мне не пришлось оправдываться в том, что не я прирезала Драгу Ковтун.

Полиция обнаружила в мужском туалете следы крови, нашелся свидетель, который видел странного молодого человека в заляпанном кровью смокинге, некоторое время назад спешно покинувшего галерею. Наконец, врач установил, что Драгуша мертва никак не менее получаса.

Мне все равно пришлось давать показания. Я умолчала о том, что нож, которым была убита Драгушка, принадлежит мне и был похищен всего лишь несколько часов назад. Людославочка Ковтун была в краткосрочном отпуске на Мальдивах, до нее пытались дозвониться и сообщить трагическую весть.

В Перелыгино я попала к половине второго ночи. Я тщательнейшим образом проверила все двери, на всякий случай захватила с собой в постель, помимо нового романа Татианы Поляк, топор, который – за неимением мужчины – занял пустующее место в двуспальной кровати.

Васисуалий Лоханкин был в загуле. Мне все казалось, что по лестнице кто-то поднимается, желая отобрать мою драгоценную жизнь, и каждый раз, прокрадываясь на цыпочках с топором в руках к двери, я убеждалась в том, что мне это почудилось.

За ночь я просыпалась не меньше пятнадцати раз. Утром мне все казалось горьким: кофе, сигареты и моя жизнь. Работа на стройке олигарха-соседа возобновилась, а в тот момент, когда я, затолкав в уши кусочки ваты, мучительно выскребывала из себя полстраницы текста и наконец расставила все эпитеты по местам в предложении длиной в семнадцать строчек, кто-то забарабанил в дверь.

Приехал грузовик с песком – засыпать колодец. Четверо рабочих сноровисто и ладно опорожнили содержимое многотонника в колодезное жерло, утрамбовали его – и место преступления исчезло.

– Можете разбить здесь клумбу, – сказал один из рабочих. – Вполне вероятно, что через год придется немного досыпать, песок осядет. Тогда мы снова к вашим услугам!

Все-то дело в том, что не к моим. Не я приняла решение засыпать злосчастный колодец, не я оплатила песок и рабочих.