Сад мертвых бабочек

– Но почему, мамочка? – спросила в ужасе Анжела, и мама тихо ответила:

– Потому что, дочка, если они через какое-то время исчезнут, то никто этого не заметит и шума это не вызовет.

Глотая слезы, Анжела спросила:

– Мамочка, но почему мы должны исчезнуть? Что он сделает с нами?

Мама не отвечала, но это было самым красноречивым ответом.

– Мамочка, но ведь нам надо бежать, – сказала Анжела и осеклась.

Бежать – но только как? Тут из комнаты в комнату не пройдешь, чтобы это не зафиксировали камеры, не говоря о том, чтобы приблизиться к воротам.

Да и ворота поместья Артура массивные, забор высоченный, увенчанный колючей проволокой и, опять же, камерами.

Убежать из этого концлагеря было невозможно.

– Надо, дочка, надо. И я над этим уже думаю. Только вот он будет искать, в этом я не сомневаюсь. Он мне сам об этом сказал в подвале, когда…

– Мамочка, а что… Что он делает… с тобой?

Мама снова, как будто во сне, перевернулась на другой бок, спиной к Анжеле.

– Это не важно. Главное, что он может сделать с тобой.

А он сделает. И если не он, так его друзья, которые у него имеются и занимаются примерно тем же, что и он. Или даже с Никиткой. Монстров в этом мире так много, дочка! Причем очень и очень страшных!

Во рту у Анжелы пересохло. Несмотря на свой возраст, наивной или непросвещенной она не была. Если ей Артур сломал руку и ударил по лицу, то маму в подвале этот изверг не только бил, но, вероятно, делал и то, что в СМИ именовалось «подвергать истязаниям и сексуальному насилию».

Что это в деталях значило, Анжела понимала не очень четко, потому что все ее представления об отношении полов ограничивались сопливыми сериалами, однако явно ничего хорошего.

– Он или его приятели Никитку тоже будут бить и руку ломать? Мамочка, но ведь это… кошмарно!

Мама долго молчала, а потом произнесла:

– Да, он знал, как завлечь в свои сети таких, как я. Но ничего, я уже работаю над планом того, как нам отсюда улепетнуть.

– Мамочка, но как? – спросила Анжела, и в этот момент в дверь постучали.

Окаменев, Анжела дрожащими руками стала поправлять одеяло, которым была укрыта мама.

Вошел среднего возраста тип, облаченный в черную с красным униформу, который вообще-то был представлен им как садовник и следил за парком и газонами.

– Твоя мама спит, не надо ей мешать, – произнес он, подходя к Анжеле.

Та, вскочив на ноги, пробормотала:

– Я только хотела убедиться, что с ней все в порядке. И одеяло ей поправила, а то оно сползло.