Сад мертвых бабочек

– Почему не открывается? Что за ерунда! – кипятилась она: высоченные витые ворота не желали открываться.

– Может, кнопка другая, мамочка? – спросила Анжела.

Так оно и оказалось: кнопок на пульте дистанционного управления было две, одна для ворот поместья, другая для гаража.

Наконец они покинули это ужасное место, хозяин которого плавал с тремя дырками в груди в бас- сейне.

Их путь лежал к косметичке, которая жила в дальнем районе города. Мама два раза проехала на красный свет, и Анжела с заднего сиденья велела ей быть внимательнее: не хватало еще попасть в ДТП или привлечь внимание ГАИ.

Несколько раз мама свернула не туда, и Анжеле, неплохо уже ориентировавшейся в городе, пришлось давать указания, как и куда ехать.

Прибыв на место, мама припарковалась (без малейших проблем!) и, заглушив мотор, заявила:

– Я быстро! Никуда ни шагу!

Ну да, как будто они желали отлучиться.

Быстро не получилось, время тянулось, как резиновое, и Анжела все кляла себя за то, что не спросила у мамы, в какой квартире живет косметичка.

Звали ту, кажется, Милой.

Не ходить же рано утром, трезвоня во все квартиры, разыскивая Милу, чьей фамилии она, естественно, также не знала?

Хотя если мама не появится, придется.

Но мама появилась: с папкой в руках и улыбкой на лице.

– Ну что, семейство Ивановых, вперед и с песней! – заявила она, демонстрируя детям свой новый паспорт (хотя выглядел он как старый), с маминой фотографией (ее сделали во время визита к косметичке – даже фингал полностью заретушировали), на имя Елены Александровны Ивановой.

– Думаете, сколько таковых на просторах нашей необъятной родины? – спросила победоносно мама. – Имя оставили, а вот фамилию и даже отчество изменили. И дату рождения тоже сдвинули. Отлично, на два года меня моложе сделали: могли бы и на все четыре!

Имелись и два свидетельства о рождении на Анжелу Иванову и Никиту Иванова: им даты рождения оставили настоящие.

Только с отцами дали маху: мало того что из двух сделали одного, это еще можно было бы пережить, но указали, что их общего родителя звали Виктором Олеговичем Ивановым.

– Да, вот именно так – Виктор Олегович Иванов! С предками в Африке, как же еще. Как у Пушкина. Или они что, из меня делают особу легкого поведения, которая своему законному мужу изменяет и детей на стороне нагуляла, а он их рыцарски на свое имя записал?

Но делать было нечего: Виктор Олегович Иванов – значит, Виктор Олегович Иванов.