Ремейк кошмара

Квазимодо развел лапами и качнул шишковатой головой, то ли не зная, то ли не желая ставить ее в известность.

– Может, он вообще не придет? – спросила женщина, вдруг воспрянув к жизни.

Но Квазимодо гаркнул:

– Он грядет… Грядет… Великий Белк придет и всех нас без горчицы пожрет!

Он смолк, а Юлия уставилась в коридор, который вел к зарешеченной двери. Затем, взяв Квазимодо за лапу, она прошептала:

– Я же вижу, что ты хороший. Правда, очень хороший. И добрый. И очень-очень ответственный… – Она отметила, как задрожало его тело, и продолжила: – И ты ведь мне сочувствуешь, ведь так?

Квазимодо ничего не ответил, однако его некрасивые уши горели, как два мака.

– Тогда зачем ждать явления… явления этого самого… Ну, ты сам знаешь кого…

Лапа тюремщика сжалась, и Юлия подумала, что если что-то приключится, то он сможет защитить ее от…

От Великого Белка!

Однако отчего-то она была уверена, что Великий Белк намного сильнее – на то он, собственно, и великий.

– Ты ведь можешь выпустить меня отсюда? – произнесла она, дотрагиваясь левой рукой до лапы Квазимодо, в которой была зажата ее правая.

 – Ну, чего тебе стоит… Открой, пожалуйста, ту самую дверь с решеточкой…

Реакция была не та, на которую она надеялась. Взревев, Квазимодо впихнул ее – причем достаточно грубо – обратно в камеру, захлопнул дверь, и до женщины донесся звук трижды поворачивающегося ключа.

– Извини, если я сказала что-то не так! Я не хотела, поверь мне! – крикнула она в не закрытое еще оконце.

 – Однако я не хочу встречаться с… с ним… Отпусти меня, чего тебе стоит! А ему скажешь, что… что я сбежала!

Квазимодо с грохотом закрыл и оконце, и Юлия снова осталась в кромешной темноте. Длилось это, впрочем, недолго, так как оконце распахнулось, в нем мелькнула шерстистая лапа ее тюремщика, швырнувшего ей бутылочку воды.

– Хорошая. Можешь пить! – проревел он, а Юлия попыталась снова перетянуть тюремщика на свою сторону.

– Ну, что вам стоит… Вы же понимаете, что визит… Визит этого Белка ничем хорошим для меня не закончится.

Так выпустите же меня отсюда, прошу вас!

Она ощутила, что по щекам снова струятся слезы.

– Ты не понимаешь! – затараторил тюремщик. – Я не могу выпустить тебя, не могу! Великий Белк грядет! И только здесь тебе будет хорошо!

И он снова захлопнул оконце.

Юлия зарыдала, чувствуя, что сейчас сойдет с ума. Если, конечно, уже не сошла и все это не было плодом его воспаленного воображения.