Связанные одной тайной

Но ее папа, ее добрый любимый папка, никак не может быть убийцей! Как смеет эта лжеподруга произносить подобные вещи!

– Не лги! – заявила она в сердцах. – Это твой отец…

И замерла, не зная, что сказать.

Другая Таня зло усмехнулась и передразнила ее:

– Не лги, не лги… Господи, какая ты наивная! Или, как правильно говорит мой папа, глупенькая… Все вы, Волковы, такие – жадные и глупые. Твой отец – убийца! А все эти людишки, которые сегодня подобострастно поздравляют тебя, мелкую пигалицу, с десятым днем рождения, заявились сюда только потому, что боятся твоего отца и лебезят перед ним.

Ты им и даром не нужна!

Таня почувствовала, что по ее щекам струятся слезы. В отличие от сцены с дядей Вольдемаром, свидетелей этого разговора не было, однако ее праздник был безнадежно испорчен. И виноваты в том исключительно два человека – дядя Леня и его дочурка, заявившиеся на праздник, на который их не приглашали.

– Твой отец тоже убийца! Он ведь сидел в тюрьме! За разбой! – выпалила она, вспомнив фразу, которой как-то обменялась мама и тетя Ника.

Экс-подруга усмехнулась:

– А твой, можно подумать, не сидел, Танюша. Причем попал на зону в первый раз по гораздо более гадкой статье – за изнасилование. Ты знаешь, что это такое?

Таня оцепенела. Известие, что ее папа сидел в тюрьме, было как гром среди ясного неба. Нет, нет, наверняка эта дрянная девчонка все сочинила, причем с одной целью – досадить ей.

– Врешь! – закричала она.

А дочка дяди Лени язвительно продолжила:

– Ах, да ты, кажется, ничего не знаешь? Конечно, ведь в семье тебя считают несмышленышем, принцессой, наследницей, поэтому правды не говорят.

Да, твой папаша мотал срок на зоне, как принято говорить. За изнасилование! А ты знаешь, что на зоне таких, как он, не любят? Знаешь, что с ними там бывает? Их «опускают». Разъяснить тебе, юной идиотке, смысл этого слова? И твоего папаню «опустили», причем многократно. А место таких «опущенных» у параши, возле которой он и провел срок своего заключения!

Не выдержав, Таня бросилась к своей тезке и закатила ей пощечину.

Та, охнув, схватилась за багровую щеку, заговорила еще злее:

– Вот вы какие, Волковы, бешеные! Чуть что, сразу нападаете! Правильно сказал папка: таких волков, как вы, стрелять надо! И все равно, твой опущенный папаша был у параши! Твой опущенный папаша был у параши!

Она выкрикивала мерзкую дразнилку, явно провоцируя Таню.