Танцующая с дьяволом

Три дня спустя

Лариса взглянула на франтоватого адвоката, господина Светлого, владельца одной из самых известных юридических контор столицы, и убедилась, что он в самом деле может говорить, не переводя дух, в течение часа – причем далеко не в переносном смысле.

Весь тот час, что они находились в пути от конторы Светлого до столичного СИЗО, в котором содержался опальный банкир, законник сыпал на нее фактами, цифрами и наименованиями параграфов.

Лариса во время этой поездки, казавшейся ей бесконечной, практически ничего не сказала.

– Вот мы и на месте! – воскликнул адвокат и извлек свой изящный смартфон. Позвонив кому-то, он стал докладывать, что они прибыли и, согласно их договоренности…

Заглушив мотор, Лариса уставилась вдаль, думая, что последние три дня прожила словно на автопилоте. Потому что, обнаружив в коробке, найденной в тайной комнате опального банкира Ильи Люблянского, игрушечного робота своего пропавшего сына Тимки, Лариса поняла, что это тот подарок судьбы и тот знак, которого она все эти годы ждала.

…Первым ее порывом было немедленно обратиться в полицию и Следственный комитет, благо у нее имелось много высокопоставленных знакомых и там, и там. Однако, поразмыслив, она решила пока что с этим повременить. Наверстать упущенное можно будет в любой момент, но ведь прошло девять лет, и торопиться не следует.

Тем более что правоохранительные органы не помогли ей ни тогда, при исчезновении Тимки, ни позднее, когда она раз за разом обращалась к ним, желая сначала получить информацию, а затем передать свою, собранную нанятым частным детективом.

Каждый раз ее отфутболивали – вежливо, но бескомпромиссно. А в последний раз какой-то чин заявил, что они ей, конечно, благодарны, но стоит принять как данность, что ее сын давно умер и дело закрыто.

Она так и поступила – попыталась смириться.

Но тут всплыл этот робот. А еще куча детской одежды и игрушек. В тот день Лариса забрала коробку с вещами, одарив рабочих всем содержимым своего портмоне – они остались не просто довольны, а едва ли не на руках отнесли ее к автомобилю, радуясь, что глупая дамочка всучила им столько бабок за ненужное тряпье, к тому же старое и чужое.

Для них это и было старое тряпье, а для нее – нет.