Вечер в городе соблазнов

Причем папа сразу же выделил этот конверт из числа других...

Я взглянула на конверт – там стоял адрес бертранской виллы Виктора Максюты. А витиеватый заголовок гласил: «Староникольский союз».

– Гм, что это еще значит? – пробормотала я. – Это что, какая-то организация наподобие Римского клуба или Международного валютного фонда?

– Я уже пыталась узнать, навести справки, смотрела и в Интернете, но ничего не нашла, – ответила Таечка. – Если организация, то частная и хорошо законспирированная. Знаешь, почему я вообще обратила внимание на письмо? Папа, увидев его, переменился в лице, разорвал конверт и прочитал то, что было напечатано на листке.

А затем он просто поднялся из-за стола и удалился прочь, заявив, что аппетита у него больше нет. Но что меня поразило больше всего – он испугался. Да, уверяю тебя, Ариша, он испугался. Я никогда в жизни не видела отца напуганным. Даже когда однажды на нас напала свора бездомных собак, мы как раз шли из бассейна домой поздней осенью. Тот случай произошел еще в те благословенные времена, когда мы жили в Питере и были вполне нормальной советской семьей. ..

– Он что-нибудь сказал по поводу письма? – поинтересовалась я.

– В том-то и дело, что ничего! Потому я так и удивилась. Когда я через некоторое время осторожно завела разговор о послании, отец заявил, что это проделки какого-то идиота, а затем попросту сменил тему. Вот и все.

Ага, проделки идиота... Как информативно! Но что бы это могло значить? Что за Староникольский союз? И почему Витя так напугался? Конечно, есть вероятность, что Таечка чего-то не поняла или преувеличивает, но я почему-то поверила ее рассказу.

– Я бы не придала тому разговору особого значения, если были не смерть папы, последовавшая на следующий день, – продолжала девушка. – Но и потом я не сразу вспомнила о нем. А только после того, как нашла в закрытом ящике папиного письменного стола письма – пять штук. Отец почему-то не уничтожил их, а хранил под замком. Значит, он считал их важными.

– Может, послания закодированные? – спросила я после некоторого раздумья.

 – Ну, как в «Пляшущих человечках». Только зачем кому-то посылать твоему отцу письма с шифром? Не вижу смысла.

– Обрати внимание на перечеркнутое имя отца. Как будто кто-то заранее предупреждает его о том... о том, что собирается убить его! Но при чем тут четвертое августа, я не знаю.

Проще всего было бы завершить разговор и мило попросить Таечку оставить меня в покое. В конце концов, у меня масса своих проблем.