Восьмой смертный грех

Наконец, воспользовавшись тем, что к Грегуаре подошел кто-то из политиков, Станкевич весьма поспешно, едва не сбив с ног официанта с подносом, двинулась в сторону Лены и Эдуарда. Она сразу заявила:

– Мистер Хаммерштейн, прошу прощения, что нас прервали, но это ваша матушка… Так на чем мы остановились?

Эдуард посмотрел на Лену так, словно у него внезапно заболел зуб, улыбнулся и произнес:

– Кажется, на родственных отношениях между вами и мисс Монастырской, не могли бы вы их прояснить для нас?

Регина растерялась, схватила с подноса бокал с шампанским, отпила глоток и уже раскрыла рот, чтобы произнести очередную ложь, как вдруг раздался истошный крик:

– Отпустите меня! Я сказал, немедленно отпустите, а не то буду стрелять!

Музыканты, квинтет которых до этого играл что-то классически-меланхолическое, стихли, пискнула скрипка, и взвыл контрабас.

Лена повернула голову, чтобы узнать, в чем дело. Эдуард нахмурил брови, за его спиной сразу возникло двое дюжих телохранителей. Грегуара в испуге протянула руку к шее, украшенной бесценным рубиновым ошейником. Регина, пылающая злобой оттого, что и на этот раз помешали ее общению с Эдуардом, развернулась на сто восемьдесят градусов.

Публика недоумевала. Среди празднично одетых мужчин и их прелестных спутниц вдруг возник странный субъект. Он тоже был облачен в смокинг, на шее болтался галстук-бабочка, однако этот человек никак не мог сойти за почетного гостя. Он отбивался от охранников, которые пытались выволочь его из зала.

Лене показалось, что лицо этого человека с противным визгливым голосом ей смутно знакомо. Где же она его уже видела?

– Никому не двигаться! – закричал по-русски, а потом по-английски мужчина. Его шарообразное лицо исказила судорога, в глазах, спрятанных за маленькими очечками, сквозили безумие и одержимость. Седые волосы, слишком длинные и неухоженные, сбились в колтун.

Субъект зажал правую руку за лацканом смокинга, который был ему слишком мал: он явно взял его напрокат, лишь бы проникнуть на вечеринку.

Всеобщая растерянность быстро сменилась смятением и паникой. Лена и сама ощутила, что у нее начало усиленно биться сердце. Она вдруг вспомнила, где видела этого господина, который теперь, брызжа слюной, приковал всеобщее внимание. Именно его уволили не так давно с большим скандалом за то, что он, руководитель одной из лабораторий, якшался с конкурентами и даже продавал им секреты «Хаммерштейна».