На исходе февраля

Его компания «ГП» специализировалась на строительстве «художественной» недвижимости – элитных клубных домов, которые сочетали в себе современную функциональность и красоту эпохи ренессанса. Они выкладывали мозаикой панно в парадных, выковывали вручную перила, выстилали площадки между этажами лучшими образцами метлаха, а сами квартиры были настоящим произведением искусства. В изразцовых печах прятались современные духовые шкафы, изящная лепнина высоких потолков напоминала старинные дома Петербурга, а огромные залы с наборным паркетом словно приглашали устроить настоящий бал.

Вначале желающих было много. «Дома от ГП» стали настоящим трендом, на квартиры выстраивались целые очереди, а места в списке ожидания выкупались за несусветные деньги. Но мировой кризис и архитектурные тенденции внесли свои коррективы. Наигравшись, состоятельные люди переметнулись к лаконичному современному дизайну: функциональному, не предполагающему красоты.

А Глеб не смог перестроиться, потому что ему на глубинном уровне претил подобный подход.

К своему огромному сожалению, он унаследовал от отца умение видеть и чувствовать красоту и просто физически не мог заставить себя строить безликие недорогие муравейники. Глеб был уверен, что стоит ему поступиться своими принципами ради денег – он перестанет получать удовольствие от работы. А отец всегда говорил, что человек должен заниматься только тем, от чего получает настоящее удовольствие, и тогда ему будет сопутствовать успех. Конечно же, он ошибался, но успел прошить эту установку на молекулярном уровне Глеба. Наверное, поэтому Глеб и выпал из обоймы удачливых застройщиков.

Вчера ему отказали в очередном кредите, и сегодняшний счет за новые чистящие средства, щедро закупленные Ксюшей, на который он еще год назад и внимания бы не обратил, привел его в бешенство.

– Запах? – удивленно переспросила Ксения, не имеющая ни малейшего понятия о сложностях мужа и том, что на самом деле происходит в его жизни. Она была женщиной-трофеем, женщиной-украшением, а не боевой подругой, с которой делишь горести и невзгоды.

– Странно, – она повела изящным переделанным носиком и стала похожа на маленького милого кролика, которого так и хочется потискать и прижать к себе покрепче, оградив от новостей о грядущем банкротстве, – я ничего не чувствую. Наоборот, я сейчас закупила средства, которые не дают никакого запаха.

Глеб протянул руку, бесцеремонно взяв чашку жены с остатками кофе, и выпил ее одним махом.