Во власти кровавой луны

Бесчисленное множество раз он снимал постановы. Знал, что капнуть в глаза, чтобы расширить зрачки, и как незаметно раздавить в носу капсулу с краской, имитируя кровотечение. В его кармане всегда лежал большой магнит, чтобы в нужный час прибор, замеряющий показатели ЭМП, начал сходить с ума. Блогер овладел фокусами, на которые способны свет и тень, обучил себя правдоподобно пугаться в кадре. Наверное, поэтому, он без малейшего сомнения выбежал в ночную прохладу… но тут же протрезвел.

Все, что он видел в кадре – абсолютно реально.

Та девушка – не актриса, а лес – не искусно подснятый парк. За спиной не окажется помощников, зажимающих от смеха рты. Никто не кинет на плечи одеяльце и не поднесет горячий кофе из термоса, когда закончится съемка. Не будет вообще ничего, кроме самого Геры и промокшей чащи, в которой безумная незнакомка расхаживала в чем мать родила.

– Идти или остаться? Идти? Или остаться?! – словно в бреду повторял Гера. – Черт, черт, черт!

Толкнув себя вниз по ступеням, Ландау отворил калитку и что было мочи рванул в сторону высоких елей, туда, где пролегала мистическая тропа.

Крепить GoPro пришлось на ходу. Затянув ремешок, блогер опустил камеру чуть ниже, чтобы та снимала происходящее на уровне глаз. Ручной Panasonic перешел в режим ночной съемки, избавив от необходимости включать фонарик. Полная боевая готовность!

Миновав последнюю камеру, что сняла полуночницу, охотник за нечистью встал как вкопанный. Где она? Куда дальше? Свежие следы в размокшей от дождя почве указали направление.

Гера уверенно двинулся сквозь заросли кустарника. На удивление, ему не было страшно. В конце концов, чем грозит встреча с обнаженной барышней? Разве что приступом дикой неловкости!

– Ну же, подай голос, подруга, – напряженно процедил Гера, вновь потеряв след.

– Te sun, Hekate! Аuzi chemarea mea! – словно в ответ раздалось неподалеку. – Vino ?i accepta sacrificiul meu! Marea mama a tuturor vrajitoarelor! Arata-mi fata ta! – женский голос раскатами грома поразил ночную тишь.

Стараясь не шуметь, Ландау прорывался сквозь ветки, недовольно морщась от холодных капель, ударявших ему в темечко. Несколько раз он едва не поскользнулся, лишь чудом удержав баланс. Голос становился все отчетливее и, казалось, яростнее. Наконец силуэт незнакомки мелькнул среди листвы. Опустившись на корточки, парень затаился. Из подлеска ему открывался изумительный вид на завораживающее своей странностью действо.

Поляна идеальной круглой формы.