По имени Ветер

– Ты должен вернуться в клинику, ты не долечился. – Есения положила хрупкую ладошку на рот мужа, прерывая поток красноречия. Зная, что, позволь она Яну снова говорить, он сможет ее убедить.

– Нет, милая, нет, – Ян взял ее за руку и поцеловал, – я напишу новую оперу, а потом пойду лечиться, в последний раз.

– Ян, но ты же мне обещал, – не в силах заплакать прохрипела Есения, чувствуя, как солнечный свет испаряется и в огромном зале снова не хватает воздуха. – Ты поклялся!

– Я знаю. – Неожиданно Ян бухнулся на колени и прижался щекой к ее животу.

Есения затряслась. Как объяснить наркоману, что он не имеет права производить потомство, когда находится в таком состоянии? Она бы больше всего на свете хотела родить малыша, похожего на Яна, но рожать от наркомана означало обречь ни в чем не повинное создание на вечные муки. Ведь у наркоманов не бывает здоровых детей.

– Только после того, как ты вылечишься, – только и сумела вымолвить она, а руки мужа обнимали все крепче и настойчивее.

Ему было плевать на присутствие посторонних в доме. Точнее, он их не замечал. Они были в его жизни с самых первых дней. Просто прислуга. Те, кто заботился о нем и делал его жизнь комфортной. Привилегия богачей.

Есения попыталась сопротивляться, но у нее ничего не вышло. Ян увлек ее за собой в спальню и спустя полчаса, свежий и отдохнувший, словно и не было этой безумной ночи под кайфом, презентовал ей подарок: рубиновое ожерелье и серьги.

Тяжелое, совсем не подходящее хрупкой Есении, оно завораживало, от него невозможно было оторвать взгляд. В окружении бриллиантов крупные камни казались темными, почти черными. В дневном свете они не играли. Нужно было дождаться ночи и огня свечей, который преобразит грани и преломится в них миллионом оттенков. Такие украшения можно носить только ночью, потому что лишь под ее покровом зарабатываются деньги, достаточные, чтобы позволить себе подобную роскошь.

– Тебе нравится?

Муж слегка нахмурился. Он всегда задавал этот вопрос. Дежурный. Есения никогда не смела ответить отрицательно. Вот и сейчас она провела пальцами по острым краям огранки. Впрочем, это мозг услужливо подсказал ей, что огранка, должно быть, острая. Сама она этого, естественно, не почувствовала.