Инкуб

– Ой, – удивленно вскинув брови и картинно прикрыв ладонью рот, Лика поставила бокал обратно на стойку, – извини, как-то неловко получилось.

Вся её надменность вдруг в один миг испарилась. Лицо покраснело до кончиков ушей.

– Чего-то я так смутилась. Даже не знаю. Из-за такой ерунды, – всеми силами Лика старалась скрыть свои эмоции, но она, судя по всему, даже не могла сдержать то и дело рвущийся наружу нервный смех.

– Ничего страшного. Всякое бывает, – подмигнул ей Максим. Вдруг грустная музыка в зале прекратилась.

Значит ди-джей сейчас поставит что-то шумное, ведь надо периодически встряхивать толпу. – Ладно, я пойду. Приятного вечера.

Стоило парню повернутся и попытаться встать, как он ощутил, что его держат за рукав пиджака. Обернувшись юноша увидел уже окончательно запунцевевшее лицо Лики. В глазах у неё стояли слёзы. Грудь её заметно вздымалась и опускалась. Было видно, что в данную секунду дышать ей удавалось с большим трудом.

– Н-не уходи, прошу, – её голос заметно дрожал.

На глазах у Максима, взрослая и уверенная в себе женщина за считанные секунды превратилась в робкую девчонку. На лице парня отразилась самодовольная ухмылка.

– Конечно. Но только при одном условии, – Максим придвинулся максимально близко к уху девушки. Его шёпот едва различим в музыкальных ритмах сотрясающих клуб. Из глаз Лики медленно катятся слёзы, оставляя на её щеках некрасивый след. Она лишь кивает в ответ. Неоновая вспышка накрывает их с головой.

***

Щелчок замка. Двери квартиры распахиваются, впуская внутрь двух ещё недавно незнакомых друг с другом людей. Лика пытается нажать переключатель света, но Максим ловко перехватывает её руку. Он нежно прикасается своими губами к её пальцам. Девушка вздрагивает всем телом. По её ныне не выказывающему каких-либо эмоций лицу, было сложно понять с какими чувствами была связана эта реакция. Максим отпустил её руку. Закрыв за собой дверь, он жестом предложил ей проследовать в глубь квартиры.

Не проронив ни единого слова она послушно подчинилась. Молодой человек прикоснулся к замочной скважине двери чтобы запереть её. Прикосновением он вновь ощутил приятный холод, который очень быстро сменился теплом, а затем и жаром. Огонь у него в груди уже вовсю полыхал. Нечто продолжало нещадно покусывать щёки из-за чего мышцы лица то и дело вырисовывали кривую ухмылку.

"Медлить больше нельзя", – пронеслось у него в голове.