Пусти меня по венам

Было бы глупо думать, что Крис так просто отпустит меня из своей жизни. Нет. Он преследует везде, хотя я и не вижу его.

Сделал меня подсаженной, каким являлся сам. Только моим наркотиком не были таблетки, моим наркотиком был он сам. И я не могла избавиться от этой зависимости. Это человек был смыслом моего существования, я понятия не имею, как хватило сил порвать с ним. Но это было самым правильным решением в моей жизни.

Тогда какого черта? Какого черта, ты, Лив, не спишь ночами? Какого ты каждый раз приезжаешь за ним? Какого ждешь сейчас звонка, чтобы увидеть его, чтобы убедиться, что с ним все нормально? Когда ты уже поймешь, что этот человек угробит твою жизнь?

Определенно, угробит.

Все вокруг кричали мне это, со всех сторон. Но я готова была позволить ему это сделать. Только бы он был все это время рядом. Он был из того сорта наркотиков, который не выведешь так просто. Необходим большой промежуток времени.

Дисплей загорается, динамик разрывается той самой песней, от которой мурашки по коже.

Это наша песня. «Мой хороший» на экране. И фотография спящего Кристофера со взъерошенными волосами и губами, смешно сложенными в уточку. Я сделала эту фотографию в тот день, когда он впервые сказал, что любит меня. Твою мать. Слезы душат так, что я заставляю себя сделать глоток воздуха. Что такого случилось, что он сам меня набрал?

Дрожащие пальцы принимают вызов, хотя все внутри, разрываясь от боли, просит не делать этого. Потому что его голос принесет еще большую боль.

Но я хотела. Хотела его услышать.

– Лисенок, – шепчет родной голос на том конце, а я задыхаюсь от нахлынувших эмоций. – Почему ты не спишь?

Лишь беспомощно хватаю ртом воздух, не в силах что-то сказать в ответ. Я не готова была к этому. Не готова была услышать его голос. За все эти три месяца он никогда не набирал меня. Даже когда был в таком ужасном состоянии, что, казалось, что ему просто необходима помощь. Никогда не звонил сам, наверное потому что считал это слишком унизительным, потому что я сама бросила его.

Это была Джесс, либо Рик, который не мог остановить его от уничтожения всего вокруг.

Никогда не звонил, когда я забирала его, он ничего не говорил, отводил глаза, позволяя отвезти себя домой. Рычал, когда я порывалась идти домой от него пешком, но ни слова не говорил. Вызывал такси даже, когда его трясло от побочных эффектов принятия всякой дряни. Кристофер Миллер до последнего оставался гребанным джентльменом.