Зона отчуждения

Несмотря на то, что, по его мнению, и Николай мог тоже неплохо зарабатывать, – с его-то тягой к технике, – он старался помогать, как мог.

Мама забрала макароны и ушла в кухоньку греметь кастрюлей и дуршлагом. Петр присел на краешек стула напротив Николая. Тот отложил скобу на полочку, где уже громоздилась куча непонятных деталей, смел рукавом со стола оставшийся металлолом в коробку и уставился на друга. Не каждый день Петр приходил вот так, с бутылкой. Тем более, что зарплата еще не скоро – неужто премию дали?

– Что, добрый начальник деньжат подкинул? – съехидничал Николай.

– Не… Премия только в четверг будет. Давно просто не сидели. Мать все ругается?

Николай неохотно кивнул.

– Я ее понимаю, – вздохнул Петр, – и тебя я тоже понимаю…

Николай недоуменно посмотрел на друга. Тот свинтил крышку с бутылки и разлил в подставленные Николаем рюмки. Сам Николай не очень любил выпить, но с лучшим другом был не против.

– Иду я, значит, сейчас мимо седьмого тупика. Ну, вроде, все как обычно: детишки резвятся, стреляют, крутят что-то.

Тут гляжу – стоит хмырь какой-то, рассматривает. Я сначала подумал, из наших механиков кто-нибудь. Но ведь я их всех в лицо знаю, а этого в первый раз вижу! И одет странно – вроде форма какая-то, да только не знаю я такой формы: брюки, китель, кажется. Синее, поношенное, но чистое. Странный хмырь, короче. Ну, я возле него притормозил, дай, думаю, от греха подальше шугану его. А он поворачивается ко мне и говорит: «Паровоз должен ездить!» И глаза как-то странно блестят – ну прямо, как у тебя, когда ты в железках своих копаешься!

– Паровоз должен ездить, – задумчиво произнес Николай, протянулся к полочке и достал оттуда замасленную книжку с пожелтевшими страницами.

– Паровоз должен ездить, – повторил он и чокнулся с Петром.

***

Свалка начиналась у третьего тупика и тянулась вдоль железнодорожного полотна, уходящего в неизвестность. В далеком детстве – не то в три года, не то в пять – отец сказал Николаю: «Запомни, все, что нужно тебе, не нужно простым людям, и они это выкидывают.

А ты можешь найти это на свалке!» Отца Николай почти не помнил, образ практически стерся. Он только помнил, что после этих слов через день или через неделю отец исчез. Мать не желала о нем говорить, но иногда Николаю казалось, что она замечает в нем какое-то сходство с отцом. Но какое?!

Николай шел по свалке, как обычно, в своем потрепанном плаще, засунув руки глубоко в карманы, перебирая пальцами подобранные детали.