Млечные муки

Вопросы на засыпку

Зачем снятся сны? Кому это выгодно? Сны о чем-то большем или ни о чем? Побочная продукция деятельности мозга, или выход в параллельные миры? Жуликоватая игра сознания, или тонкое предостережение? Тогда откуда, от кого? Осмысление новости, или отрыжка совести? Запоздалые послания из лучших миров, или отголоски задумчивых вечеров? Кто знает? Знает ли кто, поднимите руку?! Вы уже не чувствуете рук? Да что с вами?! С чего вдруг возникла целая индустрия толкования снов? Откуда взялись эти миллионы пользователей, сыплющих запросами в поисковиках о подоплеке снов, заинтригованных – что бы значило то или иное видение? С чьей подачи взяли моду ставить картины о снах в голливудских масштабах? Потому что пипл хавает? Не так ли? Тогда почему хавает? Неужели ни у кого в аудитории нет своих самобытных и состоятельных гипотез о природе снов? Да… и разбудите же кто-нибудь вооон того молодого человека с последнего ряда… у нас сегодня теоретическое занятие, а сон надлежит исповедовать дома, в отведенные тому часы.

Никиту растолкали соседи сбоку. Лекция по «Фундаментальной экспресс-психологии» пребывала в стадии становления. Преподаватель задавался вопросами, ариторическими вопросами, ответами на которые не мог разразиться никто. Никто ничего не знал.

Никто ничего не знал наверняка. Не оттого ли, что все посетители аудитории были уже изрядно взрослы? Тогда как, возможно, только дети, что еще не сдадены в детские сады и школьные рассадники, могли бы сказать что-нибудь веское или важное по заданным вопросам.

Дети, не подвергшиеся прокачке мозгов социальными институтами, знают многое. Возможно, много больше ученых мужей и их обученных жен. Поговаривают, что они как бы ближе к истокам, к корням. И лишь ветхие старики, вновь впавшие в детство, вполне могли бы составить им здесь конкуренцию.

Никита смутно припоминал как в ту пору, когда мир еще был незнакомцем, а деревья считались друзьями, как в ту древнюю пору он умело летал на кровати в собственной комнате, притом что собственной комнаты у него тогда не было и в помине. Нужно было всего-то уловить тонкую грань между так называемой объективной реальностью и погружением в сон, тогда и становилось доступным летать, по-настоящему летать.