Змей Горыныч и Клубок Судьбы

И Иван, ощутив прилив сил и вдохновения с радостью продолжил.

По пути он на минуточку притормозил возле забора. Вчера, помнится, он его полдня красил. Ну, не совсем он – посох, превращенный временно в кисть. Суть в другом. Забор был не крашен. Не крашен, кажется, с момента начала своего существования. И его, то есть забор, этот факт ни капельки не беспокоил! Иван подумал, что, раз так, то и ему беспокоиться нечего, и продолжил свой путь.

Калитка была уже совсем близко, манила соей распахнутостью. Но Ивана остановил оклик:

– Не в службу, а в дружбу! – его догонял Сокол, – я увидел, как ты смотришь на этот забор, и подумал: наверняка ты ищешь, как бы еще принести пользу Обществу.

Может покрасишь его, а? Исключительно добровольно.

В руках приглядывающий держал ведро с известкой и кисть.

Легкость, с какой всплыло в его памяти вчерашнее заклинание, поразила Ивана. Словно не только вчера он кропотливо составлял его, а использовал всю жизнь. Раньше на заучивание приходилось тратить не один час, а то и по несколько дней повторять, пока правильно не запомнишь! Юноша предусмотрительно внес несколько поправок, и работа закипела.

Сегодня посох-кисть справился с задачей гораздо проворнее – часы не пробили и четырех.

Юноша со спокойной душой и чистой совестью вновь двинулся за город. На холме он провел вчера достаточно времени. Зато вкруг холма вилась хорошо заметная тропинка. Еще один путь из Нашего города.

Стоит ли говорить, что заканчивалась она там же, откуда начиналась?

Иван упорно не желал оставаться в городе еще на одну ночь.

Потерпев полное поражение, он все же решил не возвращаться, а переночевать здесь же, на холме. Он поднялся на вершину, уселся, скрестив ноги, на каменную плиту с принимающей пентаграммой и уставился на закат. Снова хотелось есть, но рыба надоела. Хотелось чего угодно, кроме рыбы.

Иван вспомнил напутствие отца про «БМВ х5». Распустил тесемки волшебной котомки, засунул руку. Не успел он подумать, чего хочет, как ладонь ощутила тяжесть тарелки.

Юноша выдернул руку и едва не облился чем-то бурым и ароматным. Бобовая похлебка! Он повторил эксперимент – жареный цыпленок! Следом – краюха свежего, еще теплого хлеба. Напоследок он задумался о ложке. И – пожалуйста, вот она, серебряная ложка с тонким узором по краю!

После обильного ужина стало клонить в сон. Полночь Иван проспал.

– Добренькое утречко! Иван, кажется? – его осторожно трясли за плечо.