Змей Горыныч и Клубок Судьбы

Все они звучали коротко и требовали столь же коротких ответов. Вскоре Иван перестал различать слова – что Горыныча, что свои. Звуки постепенно превратились в монотонный гул. Картинка перед глазами начала расплываться, контуры предметов затуманились. Все перед взором превращалось в разноцветные пятна. А Горыныч все бубнил и бубнил что-то. И Иван бубнил что-то в ответ. Кажется, он все чаще повторял «дальше», пока это слово не стало единственным ответом.

Сколько продолжался этот странный диалог, юноша сказать не мог. Краешком сознания он пытался уцепиться за реальность, но соскальзывал и все глубже погружался в странное состояние.

В конце концов, он плюнул и перестал сопротивляться. И тут же из прекрасного водоворота, казалось окончательно поглотившего Ивана, вырвал вопрос. Четкий и понятный.

– Число?

– Девяноста два!

Повисла тишина. Иван обалдело моргал, приходя в себя.

– Девяноста два? – медленно переспросил Горыныч.

– Да-а. Что со мной было?

– Ты был в трансе. Это единственный способ достичь идеальной точности.

– Точности чего?

– Твоего числа, – ящер посмотрел в окно, – на удивление скоро! Тебя раньше гипнотизировали?

– Чего? – Иван все еще приходил в себя.

– Понятно. Я был первым. Скоро пройдет. Лучший способ быстро восстановиться – перекусить. Да и время, можно сказать, обеденное. Пойдем, поедим!

Обедали быстро, молча, без изысков. Потом вновь поднялись в кабинет. На этот раз Горыныч закрепил голову, руки и ноги Ивана ремнями.

– Придется потерпеть, – вздохнул ящер, – надеюсь, драйвер получится с первой попытки написать.

– Что написать?

– Программу для подключения карты памяти к тебе. Не отвлекай, пожалуйста!

Он сдвинул записи на край стола и углубился в ящик. Вскоре перед Горынычем лежали линейка, готовальня с различными циркулями, угольник и два зачиненных карандаша. Ящер глубоко вздохнул, потер руки и принялся быстро что-то чертить и записывать на очередном листе бумаги. Несколько раз переворачивал лист, чертя с обратной стороны, и внося какие-то ему одному понятные дополнения и правки.

Потом отложил исполосованный и исписанный лист, взял следующий. Теперь он уверенно выводил какое-то длинное уравнение. Или заклинание? Ивану не терпелось посмотреть через плечо, но ремни крепко держали его на стуле. Так что юноша мог видеть лишь малую толику происходящего.

Губы Горыныча непроизвольно шевелились. Иногда он устремлял взгляд в угол, шевелил пальцами с короткими темными когтями. И продолжал записывать.