Бозон Хиггса

Невольно прикинул градиент и напряжённость электрического поля. Это ж сколько вольт на метр? Да какое там вольт – киловольт, если не мега… Она же нас убьёт! Замереть, не шевелиться…

Девица медленно завела руки за голову и плавным движением, словно баскетбольный мяч в корзину, отправила сотворённый сгусток плазмы в небеса. Астроном готов был поклясться, что видит эквипотенциальную поверхность, по которой шаровая молния скользнула ввысь и ударила в чёрную птицу.

Громыхнуло.

Завоняло горелым пером. Рваные в клочья останки «ворона» ухнули в пропасть. Второй хищник не стал дожидаться продолжения банкета – сложив крылья, канул в черноту ущелья и затерялся где-то среди сосен.

Все взоры обратились к Ефросинье. Девица тяжело дышала, румянец куда-то испарился – лицо сделалось белее мела.

– Недостойно Посвящённой Перуну, – сообщила наконец она, – зрить, как навьи твари средь бела дня терзают райскую птицу Сирин.

Иоанн вздохнул и перекрестился.

Девица удостоила его презрительным взором и фыркнула. Румянец понемногу возвращался на её тугие щёки.

– Сигнусадеи, сигнусадеи, – напевно донеслось откуда-то снизу.

Сигнус сидела за кромкой обрыва, на обломке скалы, видимо, служившей некогда опорой для беседки, и теперь Олег мог рассмотреть её. Голова, как у человека, прекрасное женское лицо, да что там лицо – лик, широко распахнутые прозрачно-голубые глаза, пышные золотые волосы, никогда не знавшие гребня.

Точёные плечи, высокая девичья грудь поднимается в частом дыхании. И всё это как-то гармонично перетекает-переливается в белоснежное оперение. Огромные крылья сложены, отливают золотом кончики маховых перьев и роскошного хвоста. Продуманное совершенство. А на плече – глубокие порезы, и кровь сочится, течёт, пятная белоснежный подгрудок…

И снова знакомый речитатив:

Горе, о горе, пропали все истиннолюди,

Генноморфиды бессильны, бессильны их крепкие чары,

То, что незыблемым мнилось, тотчас же рассыпалось прахом.

Мор, разоренье и глад наступили повсюду,

Смерть на земле и на море, и нету спасенья от смерти.

Так предсказал нам Пророк, тот, кто не был услышан,

Но предсказанье сбылось, пробил час, горе сигнусадеи,

Призванный охранять, обернулся гонителем лютым,

Земли трясутся, и нету спасенья на небе.