Фантум 2012. Локальный экстремум

В чем разница между нами? Только ли в том, что для него есть ад, а я, что бы ни делал, всегда должен быть уверен в своей правоте и непогрешимости? Я ведь прав и непогрешим, мой князь?

– Тут дверь, – Вин остановился перед стальной решеткой. – Надо было у Дружка ключи поискать.

Он брезгливо подернул плечами. Я его понимал. Граница между человеком и вещью пришлась на понятие «мародерство». С этой точки зрения и для меня и для Вина Дружок был мертвым человеком, а не сломанной вещью. А обыскивать мертвых недостойно.

– Обойдемся.

Я подошел к решетке, взялся руками за прутья.

– Нифига себе, – Вин даже присвистнул, глядя на образовавшийся проем. – Ну ты и чудовище!

Я усмехнулся.

– Чудовище? Похоже, это твое любимое слово.

– Что поделать, если чудовища – единственная форма жизни в нашем мире? Все остальные давно подохли в ходе естественного отбора.

– Если все чудовища, то стоит ли убиваться по поводу собственной чудовищности?

С этими словами я пролез сквозь раздвинутые прутья решетки.

И остановился. До боли знакомая, едва различимая пси-трансляция барьерного типа. Это ответ на мои вопросы?

– Чего встал! – Вин толкнул меня в спину, пробираясь в коридор вслед за мной. – Куда теперь? Идем проведать госпожу Стерву?

– Да.

– И что ты хочешь с ней сделать? Убить?

– Это не имеет значения.

Если мой расчет верен, то не имеет, поправил себя я. Если мой расчет верен, то уже ничего не имеет значения. Всё предрешено. Всё правильно. Я думал, что действую сам, по своей воле, исходя из своего понятия долга.

Исходя из своего понимания воли моего господина. Но, похоже, я ошибался. Я часть плана и уже сыграл свою роль. Теперь свою должен сыграть Вин. Должен ли?

– Вин, если ты пойдешь направо, то сможешь выбраться на улицу.

Я сказал это чуть ли не против моей воли. Что я делаю? Пытаюсь поступить правильно, даже нарушив волю моего господина? Ради этого мальчишки, едва не научившего меня чувствовать боль и сожаление? Или уже научившего?

– Зачем? – Он воззрился на меня.

– Вернешься домой…

– Домой? В клетушку трущобного барака к любимой выпивке? Что я там забыл?

И то верно. Идти ему некуда. Только в ад. Которого нет. Всё предрешено. Всё неизбежно. Нельзя свернуть с муравьиной тропы. И именно это наполняет жизнь смыслом. Именно это придает ей четкую структуру и выверенную красоту. Красоту муравейника.

– Тогда идем, – я стал подниматься по ступеням, ведущим на второй этаж.

Он, не говоря ни слова, пошел за мной.