Фантум 2012. Локальный экстремум

Тело ещё в движении. Две десятых – переключить охрану лаборатории в режим эмуляции. Ещё одна десятая. В ящике стола – игломёт. Старый добрый «Колибри», модель семьдесят восьмого года. Томас Вулф был бы рад. Полная обойма отравы.

Стук упавшего тела. Возникший на пороге секретарь получает в глаз отравленную иглу.

Ошибка. Маленький сбой в работе «инкубатора». Объект воскрес за несколько часов до срока. Ускорение регенерации, нестабильность работы Ключа, белый шум, флуктуация. Времени было даже слишком много.

Осознать себя, настроить нейронную сеть организма, удалить контур ликвидации, закачать оператив Вулфа, переключить на себя системы «инкубатора», подчинить информационную сеть лаборатории, выйти на внешние ресурсы. Томас Вулф, сенатор, уже управляет в интерактиве своими банковскими счетами и предприятиями. Серая тень. Призрак.

Охранники. Им не успеть. Серая тень, призрак – и отравленные иглы.

Нижний уровень. Первый бокс. Двое. Братья. Идентификатор первого слишком пряный – словно все специи мира смешаны в одном котле.

У второго чётко гвоздичный.

– Учёных не убивать! Запереть в конференц-зале, личные чипы – деактивировать

Он гасит пульсирующие в их мозгах нити ликвидации. Бесшумными тенями братья скользят из бокса.

Второй бокс. Женщина. Вероятно, красивая. Идентификатор – мускус. Рыжие волосы и пристальный жёлтый взгляд. Томас Вулф истаял бы от похоти. Но Томас Вулф знал и её имя. Кэтрин Кинн, престарелая банкирша. Сто тридцать пять биологических лет.

– Как тебя зовут?

– Я.

– Просто – «я»?

– Я – это всё.

– А я?

– Ты – брат. Здесь ещё трое.

– А остальные?

– Никто.

– Называй меня Томас. По-иному ещё не время. Ты – Ядва. Они – Ядин и Ятри.

– Я это я.

Ещё четвёртый. Его идентификатор нехорош. Серийный убийца Джо Чжоу, он же Неуловимый. Предыдущая серия опытов Дюка.

Из-за двери бокса – запах цветов. Которые передержали на морозе, а потом – в тепле.

Активировать контур ликвидации. Прощай, брат-четвёртый. Ты несовершенен, а значит, ты не нужен.

2097 год. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Крылья президентского носа подрагивали от раздражения. Чёрная как смоль, после последней коррекции, шевелюра, чуть ли не стояла дыбом.

– Как такое могло случиться, Генри?

Госсекретарь Генри Хитчхайкер изобразил горестный вздох и развёл руками.

– С этими биотеками, сэр… в них толком могут разобраться реально одни умники-учёные, вот они и обвели нас вокруг пальца.