Пираты неба (Операция «Снегопад»)

Маканин в сопровождении Кагарлицкого и двух телохранителей шёл вдоль прилавков, выбирая игрушку, и Аслан, точно рассчитав время и место встречи, двинулся им наперерез. Он задел Вальку плечом, тот буркнул привычно: «Извините», но глаза поднял, и взгляды их встретились.

– Валька! Кагарлицкий! – закричал Аслан радостно. – Ну здравствуй, товарищ лейтенант.

Вся четвёрка приостановилась. Кагарлицкий смотрел непонимающе, потом лицо его осветилось.

– Аслан! – закричал он в ответ. – Чахкиев! Ну здравствуй, сержант!

Они обнялись.

– Старый друг? – поинтересовался он.

Кагарлицкий спохватился.

– Извини, Аслан, я, понимаешь, на работе. А это мой шеф, – он обернулся к господину советнику, – Лев Максимович.

Тут Кагарлицкий замешкался, но, видя, что Маканин настроен доброжелательно, представил ему Аслана:

– Мой старый приятель и сослуживец. Аслан Чахкиев. Сержант ВДВ.

– Очень приятно, – господин советник с улыбочкой протянул Аслану руку.

Аслан пожал плечами:

– Может быть, навсегда.

– Что ж, желаю удачи, – Маканин кивнул, прощаясь, и двинулся дальше по магазину; охранники поспешили за ним.

Кагарлицкий посмотрел им вслед и заторопился.

– Вот возьми, сержант, – он сунул Аслану в руку свою визитную карточку с золотым обрезом. – Звякни вечерком, после восьми – встретимся, попьём водочки, вспомним прошлые денёчки. А сейчас мне работать надо.

– Да я понимаю, – Аслан изобразил сочувствие.

– Ну я побежал, – сказал Кагарлицкий. – Не пропадай, сержант.

– Не пропаду, – пообещал Аслан.

«Пропадать» действительно не входило в его планы.

* * *

О дне сегодняшнем заговорили только после того, как почти вся водка была выпита, почти все деликатесы съедены, а дело шло к полуночи, и жена Кагарлицкого, Ольга, поначалу гостеприимная, пару раз намекнула, что пора бы и закругляться.

– Так ты в Мурманске надолго? – спросил Кагарлицкий.

Он фактически повторил вопрос своего шефа, заданный несколько часов назад, хотя, разумеется, знал на него ответ.

– Пока не знаю, – ответил он. – Но город мне нравится. Может быть, останусь. Может быть, нет.

– А что тебя смущает? Оставайся.

– Работа. Как и везде, у вас безработица.

– А что ты умеешь? – поинтересовался Валентин, разливая остатки водки «Смирнофф» по хрустальным рюмкам.

– То же, что и ты, – Аслан усмехнулся. – Стрелять и подставлять грудь.