Удар небесного копья (Операция «Копьё»)

– А ты ему объясни, – посоветовал Громов с ленцой, – что клиенты разные бывают. Кому-то нравится участвовать в процессе. А кто-то предпочитает наблюдать.

Саблин передал народу слова Громова, и тут же эфир взорвался жизнерадостным хохотом. Смеялись все, кто был на КДП, кроме, наверное, уязвлённого в очередной раз подполковника Лаптева.

– Ну что там? – спросил Громов, когда смех несколько поутих.

– Начштаба нас покинул, – безо всякого сожаления сообщил Саблин. – Ты бы видел его физиономию!

– Мне разрешат сегодня вылет или нет?

– Лети, сокол, – дал своё согласие Саблин.

 – Занимай третий эшелон и крутись в своё удовольствие. Кобру покажешь?

– Покажу, если просите.

– Тогда дай знать – ребята посмотреть хотят.

– Не налюбовались ещё?

Говоря это, Громов двинул РУД[24 - РУД – рычаг управления двигателем.] до защёлки «малого газа» и по рулёжной дорожке повёл истребитель к взлётно-посадочной полосе. Машина катилась ровно, турбины свистели, и жизнь была прекрасна.

– База, говорит Витязь, я на исходной.

– Витязь, взлёт разрешаю.

Громов вывел обороты двигателя на взлётный режим, полоса заскользила навстречу, теперь РУС[25 - РУС – рукоятка управления самолётом.] на себя, и вот уже мелкая тряска, сопровождающая движение истребителя по полосе, разом прекратилась, и земля плавно уходит вниз, проваливается под фюзеляж, а впереди – только небо.

Набрав высоту, Константин надел маску кислородной системы ККО-5 и снова связался с Саблиным:

– Начинаю маневрирование.

«Поворот на горке».

Посторонний наблюдатель увидел бы, как раскрашенный в камуфляжные цвета «Су-27УБ» вдруг резко задрал нос и полетел в зенит, двигаясь практически вертикально – манёвр, называемый «горкой». Затем истребитель снизил скорость до минимума и, оставаясь в той же плоскости, завалился на крыло, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов в пикирование.

– Отчаянный малый наш Громов, – одобрительно обронил Саблин, наблюдавший за истребителем сквозь панорамное окно КДП.

 – «Поворот на горке» на машине весом в двадцать две тонны – это не хухры-мухры. Не всякий рискнёт.

– Да, – согласился один из находившихся в диспетчерской офицеров. – Я бы не рискнул.

– А кто он такой – этот Громов? – поинтересовался молодой лейтенант, лишь неделю назад прибывший в часть и ещё не успевший сделать ни единого вылета. – Как приехал, только и слышу: Громов, Громов, Громов.