Немачо. Записки Гарика Острова

А мне вспомнились наши с ней стенгазетные приключения, и я снова стал прижиматься к ней, склоняя ее к мысли мне это позволить, ну пообнимаемся и все. Она не высказала решительного возражения, а как бы нехотя допустила проявление братской нежности. Видимо сказывался мой статус более волевого в наших житейских взаимоотношениях, и она не решалась мне противостоять, понимая, что уступит, согласно предыдущему опыту. Но что значило для меня ее непротивление? Только одно, что я могу не просто обнять, а слегка погладить, не лежать же просто обнявшись, тем более что это и даже больше раньше уже допускалось.

Мои поглаживания стали настойчивее, и я не очень сдерживаясь, дал волю рукам. Стал сильнее прижиматься, требовательнее обнимать ее, стал трогать грудь, слегка ее сжимая. И, продолжал ее обнимать и целовать, стал, постепенно поворачивая ее на спину, гладить по бедрам, задирая полы халатика, как бы нечаянно, но не давая ей их вновь опустить. Руки, не останавливаясь, гладили бедра, все больше внутренние стороны, и продвигались вверх, осваивая новые доступные рубежи, и если она их отводила, то я с новым приступом отстаивал завоеванное, как уже позволенное. Резкого и решительного «нет» я не услышал и с каждым новым движением добивался большего. Наверное, я право на это большее у нее выторговал, но как я это делал, какие слова говорил, не помню. Я уже владел инициативой. Начало было положено, а дальше уже работал мой волевой напор, которому ей трудно было противостоять. И я, осмелев, стал не только добираться до самых для меня интересных мест, но и претендовать на полное покорение. Уже щупал и гладил промежность и тянулся к резинке, чтобы снять трусы. А сам уже лежал не ней, легко коленями раздвинул ее ноги и прижимался тазом к ее промежности. Член вовсю стоял. Она почти приняла игру, вяло не то сопротивлялась, не то содействовала, подчиняясь моему напору. Я, лежа на ней между ее ног, без особых препятствий давал волю рукам и, пока не снял трусы, забрался под них, пробираясь через волосы и нащупывая мягкие, теплые и влажные губы и ища место куда может провалиться палец, чтобы залезть пальчиком во влагалище, в которое я уже когда-то попадал. Все складывалось удачно, стихийно, я почти добрался до нужного места, скрытого такой ненадежной одеждой, как трусы, но член требовал большего, и я стал пытаться их снять. Она не давала снять, но уже не сопротивлялась действиям моих рук. Свои треники я не снял и член, во всю стоящий, не вынимал. Никакие мысли меня не сдерживали.