Немачо. Записки Гарика Острова

Это выворачивало душу моего приятеля, и он невольно начинал себя исследовать, после чего испытывал горечь унижения за свое неумение правильно распорядиться теми ситуациями, которые случались в его жизни, которых было не тысячи, но десятки точно.

И еще одно обстоятельство заставило его вспоминать и переосмысливать все свои неудачи в интимном общении с женщинами. Это ставшие доступными в последние годы порно-сайты с несметным количеством разнообразных сексуальных сцен, всевозможных поз, от которых бледнеют все камасутры мира.

В них часто женщины по замыслу режиссеров и сценаристов таких сюжетов предстают желающими, жаждущими, чтобы их брали, изощренно насиловали, а они при этом покорно и сладострастно воспринимали эти действия. Приятель не мог смириться с этим и всегда возмущался. На его памяти и в его историях ни одна из его дам сама ничего не предлагала и уж, тем более, не домогалась его. И в этом он видел фальшь этих сайтов и даже считал их дешевкой.

Правда многие из этих видеороликов несут в себе некоторый поучительный урок.

Их участники придают большое значение подготовке к сексуальным актам, показывают образцы вспомогательных действий – прелюдий, предполагают физическую чистоту партнеров и бережно-любовного отношения к своим интимным местам: удаление лишних волос, фигурные стрижки, татуировки, применение смазок и ароматов. Приятель считал, что, зная это в молодости и получив такие уроки сексуального общения, он доставлял бы своим партнершам и получал бы сам большего наслаждения. Именно итоги таких осмыслений своих неудач и вызывали в моем приятеле потоки детских, юношеских и уже взрослых воспоминаний обо всех случайно возникающих и сознательно готовящихся контактов, которые часто ничем не заканчивались, именно вследствие его, как он считал, сексуальной необразованности. И хотя у него были даже очень удачные связи, и он со временем сам до многих техник дошел своим изобретательным умом, он все-таки излишне комплексовал. У меня не было задачи его переубеждать. Я был терпеливым слушателем его воспоминаний, которыми он за многие годы нашего общения доверительно делился, и многие, по забывчивости, воспроизводил неоднократно, так это у него болело. Я просто предложил ему все это изложить на бумаге и таким образом избавиться от этих воспоминаний, становящихся для него уже наваждением. Он посомневался в своих литературных способностях и не был уверен, что сможет деликатно все изложить, но обещал попробовать.