Прикуривая свечной фиолет

Белая лампа склоняется, приветствуя меня и приглашая к сотворению романтичного пространства, идущего за мной с реки.

Мне снится отец. Просит не позорить семью. Я напуган, но через тридцать секунд успокаиваюсь. Я вижу его лицо в тени комнаты. Его достойный силуэт… Утром мама очень горячо и с благодарностью объясняет мне, что это судьбоносное сновидение, подкрепляя это тем, что отец ждал до последнего моего твердого решения бросить колледж. И я согласился с мамой. Остался там до лета с каменным сердцем, со свечой персикового запаха и незаконченным членорисунком.

На следующий день, вечером я читаю маме «Над пропастью во ржи». Она слушала и смеялась вместе со мной над иронией писателя. И мы хохотали, и она произносит «спасибо». А утром я снова возвращаюсь в город. Иду на автобус в 7:10. Мама провожает меня словами «Ангел мой, я с тобой, иди вперед, я за тобой». Я сажусь на последнее место в углу автобуса и засыпаю в его утробе.

5

Весна. Конец мая. Проснулся я в 9:30.

Мама пытается поднять меня при помощи моей совести путем напоминания о том, что мне в декабре будет уже 20 лет, а она в 21 год закончила институт. Что я лишь валяюсь на матрасе в своей желтой комнате, словно псих, какой я и есть в момент молчания. Мне хочется ответить, выругаться и восстать капризом мальчика, но я тих, сонлив и покорен перед словами мамы. Перед уходом на работу она желает мне удачи и счастья с таким чувством иронии, что я даже немного злюсь на нее. Но потом заботливое материнское «пока».

Через 15 минут я уже у плиты, жую холодную лапшу. Такое унылое состояние как в это утро я хотел бы сравнить со своими утренними подъемами детства. Когда я постоянно желал прибраться и делал это, чтобы порадовать свою маму. Но сейчас я радую ее только стихами и задорной улыбкой, когда она в настроении солнечного дня.

Я поднимаюсь к себе на широкий чердак, в мою мастерскую отшельника и псевдо-революционера. Закуриваю сигарету, чтобы снова покурить через час.

Ею одымляется треугольное окно. А под этим туманом сижу я и смотрю на свои зарисовки, созданные под влиянием романа «жажда жизни» Ирвинга Стоуна. Следом врубаю через колоночку Билла Эванса, где в дуете с милым женским голоском звучит джаз.

И вот я снова собираю ноутбук, сигареты и карандаш в паре с резинкой в надежде что-нибудь зарисовать в общежитии. Так и случится, когда я приеду в общагу, где Галина Александровна норовит меня выселить.