У костра

Она снова посетила тот трактир! Она, как и в прошлый раз, заняла столик в темном дальнем углу! И Она слушала музыку, вцепившись в меня тем же пронзительным взглядом! А я, аки завороженный, неотрывно смотрел на нее. Пальцам пришлось самим нащупывать нужные струны, ибо глаза мои оказались заняты значительно более важным делом. Отработав обязательную программу выступления, я стремглав ринулся к Ней. Незнакомка уже находилась в дверях лицом к улице, когда я, временно помутившись рассудком и потому позабыв о любых приличиях, едва коснулся Ее рукава.

«П-постойте!» – еле слышно слетело с моих уст. Она обернулась, и впервые мне посчастливилось полюбоваться на Ее ангельский лик вблизи. На мгновение я точно бы остолбенел, сраженный представшей взору красотой, и не решался издать ни звука. «Простите, милый юноша, но мне пора, – ответила незнакомка. – Я не вправе задерживаться допоздна». Мне точно не послышалось? Точно! Она и вправду сказала «милый юноша»! «Но увижу ли я вас вновь?» – в отчаянии спросил я. «А… а вы этого хотите?» – растерянно молвила девушка. «Больше всего в жизни!» – не задумываясь выпалил я. «О… ясно… тогда, наверно, приходите завтра сюда же на закате», – проговорила Она и тут же выскочила за дверь. Завтра! Сюда же! На закате! Клянусь, я приду! Разумеется, приду! Теперь вот сижу и с нетерпением жду заката, медленно перебирая струны лютни в поисках приличествующей случаю мелодии – чего-то лиричного и вместе с тем не лишенного оптимизма. Нашел! Я нашел ее! Я нашел Ее!

27 августа. Вчера мы встретились.

Я жутко нервничал, но отступать был не намерен ни в коем случае. Она расположилась за тем же самым дальним столиком – как всегда прекрасная, пускай и прячущаяся за капюшоном. С чего же стоило начать разговор? О чем вообще можно беседовать с незнакомым человеком? К счастью, сердце незамедлительно подсказало решение. «Вам нравится моя музыка?» – спросил я. «Очень, – ответила Она. – Особенно та, которая более грустная». «Занятно, – отметил я, – другим слушателям, напротив, подавай песенки повеселее». «Веселые тоже хороши, но грустные звучат искреннее. В них чувствуется неподдельное личное переживание, настоящие эмоции. А вы сами сочиняете тексты?» «Да. Веселые я придумываю, когда пребываю в хорошем настроении. Правда, такое нечасто происходит. Вероятно, поэтому их в моем репертуаре сравнительно мало. Зато грустных – целый ворох! Увы, они пользуются куда как меньшей популярностью у широкой публики». «Странно. По-моему, ваши грустные песни восхитительны».