У костра

Тоже мне следопыты! Надобно было охотников опытных привлекать, а не балбесов этих. А разбойники – гады умные. Сперва жертву внимательно выбирают, затем стремглав нападают, всех поспешно и беспощадно вырезают, забирают добычу и бегом в лес. Тама они награбленное заодно с одеждой, в крови вымазанной, в землю зарывают, сами переодеваются в мирское, а опосля под личиной добропорядочных граждан возвращаются в Город.

– Складно излагаешь, – подмечает Плешивый. – Точно вместе с ними в набеги ходил.

– Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб замысел ихний разгадать, – отмахивается Бородавка. – Достаточно чутка башкой подумать да к разговорам вокруг прислушаться, и картина ясная вырисовывается.

– А я все равно не верю, будто люди на подобное способны, – не унимается призраковед Гнилозубый. – Какой же дьявольски изобретательной головой должно обладать, дабы совершать столь выверенные нападения, а потом еще долго и успешно скрываться? Не.

Духи. Стопудово духи.

– Ха! – усмехаюсь я. – Люди способны на всякое. И в нравственном, и в умственном, и в чисто физическом плане.

– Эт правда, – подтверждает Бородавка. – Встречалась мне разок бабенка, на вид вроде не шибко крупная, ростом приблизительно по грудь нашему сэру Рыцарю, меж тем теленка спокойно на плечах тащить могла. А взять мальчонку из соседнего дома. Пацан наизусть гербы всех мало-мальски знатных домов описать умеет, хотя даже грамоте не научен.

И был ведь еще слепой мужик, смастеривший часы, стоящие у нас на площади.

– О! – восклицает Плешивый. – А помните того парня – Сына Конюха?

– А как же! – отзывается Бородавка. – У кого-кого, а у него котелок варил.

– Кто такой? – осведомляюсь я.

– Колдун! – чуть ли не выкрикивает Гнилозубый. – Еще в раннем детстве, используя заклинания запретные, призвал он демона из преисподней и заключил с исчадием кровью скрепленный договор.

Душу, стало быть, обменял на дар нечеловеческий. Приобщился к темным знаниям, простому люду недоступным, и со временем превратился в архимагистра черных демонических искусств.

– Ты че несешь? – не выдерживает Плешивый. – Какой, к бесам, архимагистр?

– Черных демонических искусств. Самых что ни на есть черных и самых-пресамых демонических! Поговаривали, мол, он ради поддержания колдовских сил регулярно жертвы приносил.