Как рушится надежда

Я был уверен, что это игра сознания, но все-равно прятал осколки последнего ремонта под единственную тумбочку в углу палаты. Отчет происходящего еще долгое время будет формироваться среди обломков разума. Но то, что произойдет со мной, станет лучшим мотивом для терпения, по крайней мере именно так я себя успокаивал. Предчувствие новой жизни окончательно обрекло меня на смерть… Этого ли я ждал?

Однажды Шекспир сказал: «Ад пуст. Все бесы здесь». Я же хотел бы уточнить, что скрывается за столь абсурдным и туманным понятием «здесь».

На первый взгляд кажется, что великий драматург доходчиво изложил всю суть человеческой натуры, но он отнюдь удостоился уточнения. Как и положено деятелям культуры, он оставил некую загадку в своем творчестве, такую же, какую таят глаза любимой девушки. Все бесы заключены в душе человека, иначе нельзя объяснить терзания, не дававшие покоя. И лишь любовь, чистая и искренняя, дает свободу наглым чертям. Она освобождает от оков, тем временем цепляя кандалы. Мнимая свобода окутывает разум любящего, пока в аду ему диктуют приговор на пожизненное заключение. Когда Господь создал любовь, Сатана закрыл ворота в преисподнюю по причине отсутствия клиентов.

Шум за стеной пробирался сквозь наспех проложенную кирпичную кладку, он явно настроен дойти до своей цели, и это упорство завораживало меня. Кто за этим стоит? И каково его желание? Это те вопросы, ответы на которые изменят мою жизнь безвозвратно, но кто на них ответит, если я боюсь?

Это случилось именно в ту ночь, когда сильный ветер толкнул ветви дуба в мое окно.

Мой друг постучался, как будто предупредить. Постучался и еще кое-кто кроме него…

Ночное спокойствие, наступающее, как бы не было это странно, в сильную ночную бурю, в очередной раз отдалось во власть скрежета. После непродолжительной паузы и неожиданно свалившейся кусками облупившейся краски я услышал голос, мелодия которого окрылила меня, и я за доли секунды оказался на кровати в вертикальном положении:

– Псс… Ты не спишь? – голос явно принадлежал девушке, что не могло не радовать.

– Нет! Нет, конечно! – я сам не мог понять, что превалировало в моем голосе: то ли возмущение из-за вторжения в мою одиночную жизнь, то ли радость общения с девушкой?

Я подпрыгнул на кровать ради разговора с пациенткой из соседнего корпуса, которую я никогда не видел, так как коридор моего отдела оканчивался на моей палате.