Осторожно! Я становлюсь человеком!

Без постоянной работы над его развитием – никак…

С горем пополам и с порванной штаниной я всё же добрался под вечер к своему шестнадцатиэтажному панельному дому, расположившемуся в пятидесяти метрах от чудеснейшего прудика с полагающейся для таких мест живностью в виде уток, чаек, голубей и… Хмм… Что-то новенькое! Живностью – в виде уток, чаек, голубей и пары валяющихся в кустах мужиков, обсуждающих великолепие меркнущего небосвода, который вот-вот должен окутаться звёздным бархатным полотном, ещё не до конца впитавшего в себя остатки вечернего зарева.

Нет, в кусты их завалил вовсе не алкоголь, как хотелось бы предположить типичному ортодоксу, а банальное человеческое желание романтического уединения… Короче, ребята были геями. Поймите меня правильно, я не гомофоб, и мне абсолютно безразлично, что кто-то свои «ключи» использует не по назначению, да ещё и для входных дверей на заднем дворе. Просто это противоречит естественной логике продолжения рода, а поэтому вызывает определённые эмоции… Резкие и непонятные эмоции – тем более для такого девственного мозга, как мой.

А эмоции, как и активный мыслительный процесс, всегда выводили из строя моё ещё необузданное сознание, а вместе с ним и мой вестибулярный аппарат. На восстановление координации в таких случаях уходило не более трёх-пяти секунд, но и этого времени было вполне достаточно, чтобы я с ускорением и заплетающимися ногами врезался в столбы, сбивал людей и с тем же успехом падал в кусты.

Жаль, что это всё я не успел объяснить паре накачанных полураздетых геев, на которых свалился без лишних слов, прервав тем самым их романтическое свидание на свежем воздухе. Да, в тот раз моё тело выбрало явно не те кусты…

Но к счастью, ребята попались с юмором – бить не стали. Они спокойно и без лишних слов взяли меня за наиболее длинные конечности – то бишь руки и ноги, – раскачали по принципу гамака и метнули метров на десять вперёд и, как мне показалось, примерно на столько же метров вверх… прямиков в пруд.

Пролетая над несколькими утками, причалившими к берегу в ожидании подкормки от гуляющих прохожих, я заметил в их глазах глубокое изумление, сменяющееся глубоким уважением – судя по всему, летающего человека им ещё видать не приводилось. «Вот так денёк!», – это было единственное, о чём успел подумать мой мозг во время полёта, потому что тело извивалось и брыкалось в воздухе, пытаясь спланировать на воду как можно мягче.