Ералаш. Elisir d’amore. Цикл «Прутский Декамерон». Книга 6

В зале повисла гробовая тишина; мало кто из здесь присутствующих слышал, чтобы Мамочке так нахально противоречили.

– Означает ли это, что тебе теперь дано решать, кто поедет на конкурс, а кто нет? – произнесла, наконец, Мамочка. Голос ее был грозен и ничего хорошего мне не предвещал. – Мы рассчитываем на призовое, если не на первое место в республике, да будет тебе известно. Сорвать нам мероприятие хочешь? – Она помолчала, потом неожиданно согласилась: – Ладно, пусть будет так, но ты все равно поедешь – будешь моим личным посыльным, ты ведь в Кишиневе все и всех, вплоть до министров знаешь, так что тебе предстоит оперативные вопросы решать.

Последнее было сказано весомо, но в то же время с легкой иронией, хорошо хоть без издевки. Никогда у нашей Мамочки не поймешь, как она к тебе на самом деле относится.

– Конечно, вот это – по мне, – с фальшивой радостью в голосе воскликнул я.

– На этом, считаю, можно и закончить, – сказала Мамочка, – остальные вопросы, повторюсь, будем решать в рабочем порядке.

В пять утра назначенного дня мы – сборный коллектив ресторана – выехали в Кишинев: грузовик-будка вез в мешках, ящиках и контейнерах продукты и напитки – все необходимое, кроме разве что хлеба, а также музыкальную аппаратуру; автобус «Лаз», заказанный в автопарке, принял людей. Перед отправлением Мамочка, построив нас около автобуса, обратилась к нам с напутственным словом и еще раз напомнила всем о чести и долге.

– Я приеду завтра, – пообещала она, грозно подняв вверх указательный палец. – А может быть, еще и сегодня вечером. Без призового места не возвращайтесь – поувольняю тогда всех к чертовой матери.

Попрощавшись, Мамочка укатила куда-то на своем служебном «жигуленке», а наш автобус тронулся.

Уже спустя несколько минут после отъезда официанты, повара, музыканты и бармены, переглянувшись между собой, стали доставать из сумок бутылки и закуски. «Передайте стакан», – послышался чей-то хриплый голос; «Я водку с утра пить не могу, только вино, ну, в крайнем случае, коньяк», – вторил ему другой, женский; «Колбасу могли бы и дома нарезать, что же ее теперь, откусывать?» – «Ножа-то нет», – послышалось в ответ.

Мы с Кондратом, – он, так же, как и я, ехал на конкурс, и тоже непонятно в каком амплуа, а пока просил меня считать его своим ассистентом, – сидели, удобно расположившись на заднем сиденье.