Мы никогда не умрем

Я знаю, что это был мой выбор, ведь человеческая доброта в Центре не используется в корыстных целях. Ведь, чтобы были возможны корыстные цели и обман, нужны те, кому он будет выгоден. А нет заинтересованных лиц – нет и «разводки». Топал я, топал по пустым улицам ночного города, шагая все дальше от Центра, и увидел, что мне навстречу едет таксист. Вот это была радость! Он спасет, он подвезет. Он поймет.

Я сел в машину и…, слово за слово, шофер вернул меня назад – вернее, просто подвез обратно. Потеряв почти всякую надежду на то, что все будет как раньше, я молча пошел к себе в отделение.

Я чувствовал себя виноватым. И потом я вновь увидел Их: персонал больничного сектора, все как один, ждали моего возвращения. Улыбались и не торопили. А я шел все ближе и ближе к этим людям. Не родным, но все же не сволочам. Может, друзья были правы, и мы подружимся? Может, все так живут? Короче, я им поверил и в сопровождении врачей прошел в свою палату, которая оказалась замаскированным кабинетом заведующей. Меня обманули! Как легко, оказывается, выдать желаемое за действительное! Но и действительное выдать за желаемое не так уж и трудно…

Заведующая сочувственно смотрела на меня, явно расстроившись. Властным движением руки она направила свою белоснежную королевскую рать вон. Когда они вышли, она спросила:

– Зачем, зачем ты сбежал?

Зачем я сбежал. Тупая, ты что, не врубаешься? Я сбежал, потому что я не такой, как вы. Я знаю, что такое нормальная жизнь, и я буду жить так, как это было принято раньше.

Я хочу убогой свободы, а не комфортного рабства. Вы все здесь мертвы, и я сбежал, чтобы жить.

– Я… я был не прав. Я ошибался и мне было страшно. Да, я просто ошибся, вот и сбежал.

– Не дури меня. Можешь сбегать сколько хочешь. Все равно у тебя не получится.

Но уже получилось раз. И за дверями Центра есть другая жизнь…

– Эх, я знаю. На самом деле я испугался, – ответил я, шмыгнув носом.

– Теперь никуда не сбежишь?

Ага! Значит, все-таки боишься, что сбегу! Дурья башка, значит, я смогу выйти на свободу.

– Теперь никуда. У вас ведь так хорошо.

– Ну ладно, ступай.

Я поплелся прочь из кабинета, будто расстроенный, согбенный прожитыми годами старик: спина крючком, голова опущена вниз. Шаркаю неспешно ногами. Я – заключенный, и бежать мне некуда. Мне можно только смириться и жить по-новому. На всем готовом, получая все и не делая почти ничего. Человек нашего времени – человек-автомат.