Солнце на краю мира

Задача искоренения es оказалась нетривиальной и потребовала изрядного количества кода. Вдобавок, меня обуревал страх новых ошибок, которые, если натворить, уже не будет времени вычистить, и поэтому я намеренно медлил даже в простых местах и перепроверял все трижды. Это последний отрезок эстафеты, момент истины, думал я, и надо хоть раз в жизни сделать все без задоринки с первого раза.

В самый разгар меня прервал телефон. Он звонил, вероятно, с минуту, прежде чем я вышел из транса и взял трубку. Это была Дженнифер.

– Артур, вы сейчас свободны? Мне необходимо с вами поговорить. Есть новая информация.

Голос был казенным, как у автоинформатора. И мы вроде договорились на «ты»…

– Слушаю, – сказал я.

– Это срочно. Позвольте, я к вам зайду?

– Ко мне? – заволновался я. – Зачем? Давайте в переговорку… Вообще, я сейчас очень занят. Говорите, в чем дело?

– Разговор не телефонный. Я отниму всего пару минут.

– Э-э, – промычал я, холодея. – Нет! Сейчас неудобно, давайте через полчаса в переговорке…

Но тут в дверь настойчиво постучали.

Стук был острый, отрывистый, от женского кулачка. Внутри у меня все упало.

– Артур, в самом деле, вы там голый, что ли? – усмехнулась она, не теряя делового тона. – Откройте, я правда на минутку.

Она отключилась. Я посидел мгновение, соображая, но вскоре стук повторился. Назад дороги нет, не впустить ее нельзя, иначе не миновать мне проверки со стороны Ярослава Бойко. Эти ее въедливые вопросы за обедом о сути моей работы… Ноги слушались плохо, пока я плелся к двери.

Шила в мешке не утаишь. Невелика разница, сейчас все рассказать или потом. Да и Деев настаивает, чтобы я доверял ей…

Отперев замки, я решительно распахнул дверь и попытался лицом изобразить беззаботность. Но Дженнифер с порога узрела, во что превратилась комната, поморщилась от запаха гари и захлопнула дверь. Ее лицо выражало горечь и разочарование, и смотрела она на меня, как на нашкодившего сына.

– Боже мой… Подозревала, что у вас творится что-то неладное, но чтобы настолько… Ну, выкладывайте.

– Сначала вы.

Она подняла брови с видом «ну знаете ли!», однако заговорила:

– Внештатник, про которого вы меня спрашивали, с вероятностью восемьдесят процентов – действительно, из Верховной Ассамблеи. Предполагаем, что он сегодня делает неофициальный обход, осматривается, что да как…

– А почему восемьдесят процентов?

Снова обдала меня испепеляющим взглядом. Он получался у нее не хуже фирменного прищура, даже мурашки ползли.