Солнце на краю мира

А вы разберитесь с ПАК по своим каналам!

Она помолчала и продолжила, не меняя тона:

– Если вы будете внутри – он поймет и настоит, чтобы вы открыли дверь… Артур, вы слушали, что я говорила? Дела на вас завела не я! Не тот уровень, чтобы я могла кому-то позвонить и все затормозить… Соберитесь, Артур. Понимаю, определенные неудобства. Но вы будто бы полагаете, что я их выдумала нарочно, чтобы осложнить вам жизнь! Есть объективные причины…

– Да не было никакого официального предписания! – настаивал я.

 – Был ходячий дебил в халате, и что? Мне теперь удирать от него? Они не приедут с бухты-барахты, они как минимум сначала свяжутся и попросят предоставить кучу документов. Не раз уже бывало, обычная процедура. И, Блоссом, мне не понятно, как ваша паника поможет вам это уладить.

Она снова помолчала.

– Послушайте. Вы мне говорили, что вам нужен боевой товарищ. В данный момент я пытаюсь вам помочь и, поверьте, не преувеличиваю опасность. Будьте и вы себе боевым товарищем.

Ведь вы не превратились окончательно в офисный планктон?

Голос ее дрогнул. Манипуляция, подумал я. Классика. В состоянии ли я вернуться в строй и взять в руки оружие? «Здесь остались настоящие мужчины?» – как жеманно блеет Виточка, когда у нее пустеет бокал на корпоративных вечеринках… Да кто ты такая, девочка, чтобы призывать меня в строй, да еще командовать мною?..

– Блоссом, раз вы не можете, давайте я позвоню агенту Кейну, и все решится, – сказал я устало.

– Куратор этого дела – Керриган. Вы можете ему позвонить? – спросила она вовсе упавшим голосом.

– Керриган… Какая разница? Если я позвоню Кейну… Погодите, какой Керриган?

– Полковник Роберт Джей Керриган, вряд ли вы его не знаете.

У меня перехватило дыхание. Нами занялась служба внутренней безопасности Верховной Ассамблеи? Какая-то пресловутая дырка в потолке – и сразу Керриган?

– Вы в этом точно уверены? – спросил я без капли прежней спеси.

– Да, Артур, сто процентов, и поэтому я очень рекомендую вам, собирайтесь и уезжайте, как я вам говорила…

Она повторно произносила свои инструкции, но я не слушал.

Кровь шумно пульсировала в висках, в ладонях кололи иголки… Властные, тупые ищейки. Самые властные и самые тупые. Не помню ни одного дела, которым занималась внутренняя служба и которое закончилось бы оправдательным приговором. Обычно давали лет по двадцать пять строгого режима или «одиночки».