АПОКРИФЫ

Знакомая врач на приеме сказала, если его не подводила память, следующее:

– Эти рабочие – одно название, вы бы знали! Кабинеты после ремонта оставили в таком состоянии, что все этими вот руками пришлось отмывать, вытирать и выбрасывать. Доктора и медсестры мужей с собой взяли, детей – в помощь.

– Одним словом, тяптя-ляптя.

– Да вообще. Я одного рабочего на рынке потом встретила. Я – врач, и память на лица у меня знаете какая хорошая – без всяких микросхем! Так вот, рабочий мне и говорит: «А вы что от нас хотели, дамочка? Нам как заплатили, так мы и сделали.

За качество мы не отвечаем».

– Пока наверху воруют, есть чем платить, да?

– Ну, в эти дебри я не лезу… Рыба гниет с головы – это мы знаем давно. А что толку? Москва живёт в будущем веке. Все остальные города – в прошлом.

– Может, оно и к лучшему. Ну, спасибо за назначения. Всего вам хорошего.

– До свидания.

Да, примерно такой был разговор. Но время искажает воспоминания…

2

Когда он уже дошел до ручки, доктор спросила:

– Скажите, пожалуйста.

А вы что, согласны ли на модификацию? Пока квоты есть, сами понимаете.

– Все мы здесь, так сказать, гостим. Не знаю. А что вы о ней думаете?

– Я – нет. Боже меня упаси. Страшно мне: вдруг что не так пойдет. Я человек прежней закваски. Консерватор. А вот вы – мужчина. Попробуйте. Тоже ведь – опыт.

– Хорошо. Я подумаю, – сказал он, повернул ручку и вышел из кабинета.

Через несколько дней он, движимый неясным предчувствием, сходил в больницу и дал свое согласие на участие в эксперименте (в те дни это так называлось).

Норма – понятие переменчивое.

– Итак, Ковалев Михаил Евгеньевич, 1966 года рождения. Вы осознаете риски? – спрашивал подозрительный очкарик, о котором все шептались: «московский биоинформатик – голова!», «чуть ли не Господь…» и т. д. – Вы много работали на вредном производстве. Заслужили проблемы со зрением, а общий износ организма составляет…

– Пугать меня не надо, – прервал его подопытный.

 – Я осознаю, что не знаю, сколько мне осталось: может быть, лет двадцать, а может быть, еще три понедельника. Так что вот вам мой росчерк. Дерзайте.

Очкарик был доволен.

В тот день, а это было в пятницу, Михаил Евгеньевич не представлял: вскоре о нем заговорят как о промежуточной модели нового человека. Со всеми вытекающими: слава, съемки, интервью… Бесчисленные исследования и новые апгрейды.