Капрал Кэт по следам Сандара

А ты еще и не из этих старых пердунов. Ну это же где такое видано, чтобы молодая и на таком мосте. А я буду всем говорить, кто у меня подруга, – Мэлл снова приложилась к стакану. У нее было пшеничное нефильтрованное, со вкусом овса, густое, как ее волосы. Не понятно то ли ешь, то ли пьешь его.

– Да я не знаю, чего мне такое предлагать, я им кто. И не хочу я совсем. Мне осталось дослужить немного. Потом получу пособие и уеду на окраину земель в какую–нибудь деревушку, чтобы каждый день просыпаться и смотреть на него…

– Ой ей, опять мы про наш драгоценный Балирай,

«О наш великий и бескрайний,

Что вширь туда и вдаль туда,

Что нам приснится во сне пьяном,

Что не покорится никогда…»

Она начала распевать знаменитую песню бездельников, что шли в Великий океан за приключениями и богатством.

Не нашедшие счастья на материке и ищущие смерти за горизонтом. Оттуда возвращались трусы, которые могли доплыть только до дальних островов. А потом бегущие в панике обратно…

Кэт подхватила:

«О наш Великий и могучий,

Что бьет о скалы корабли,

Что свел с ума великих Мардов,

Откуда Скьёлы не пришли…»

И они загорланили вместе.

Предварительно осушив свои двухлитровые круженции. Опустив их с ускореним на стол и бахнув так, что Кусилин Похмельный – хозяин заведения, скорчил недовольную мину, предвидя сломанный пивной инвентарь.

«Нам все же нужно плыть в те дали,

Что нам Великий подарил,

Что он за тем вот горизонтом,

Нам всем в награду положил,

Мы станем теми, кто вернется,

И кто покажет всем тропу,

Кто, возвратившись вхлам напьется,

И скажет тихо….

»

– И скажет, Кэт дурочка, она осталась там совсем одна и плачет на затеряном каменном острове, – Мэлл хохотала и била кулаком по столу.

Они были лучшими подругами. И она могла позволить себе так говорить одной из лучших лучниц. Среди самых лучших лучников. Не будь они так близки, Кэтхен, могла бы нашпиговать ее тут стрелами.

Даже если бы находилась вдалеке у казарм, что в трехстах метрах отсюда.

– Все с тобой ясно. Так и будешь охранять пабы до конца жизни, – проворчала Кэт, – А что будешь делать, когда стукнет тебе тридцать и будешь ходить с тростью. Какой–нибудь мужлан вырубит тебя, а денег на протезы у тебя нет. Вот и помрешь, пытаясь соломинкой всосать стейк.

Капрал распалилась и поймала себя на чувстве будто она красная жаба, которую надувают ради веселья.