Мистер Лурих. На побережье мультивселенной

Видишь ли, тот с кем ты общался, исполнил твою волю, может быть не до конца сформированную, но ты этого внутренне хотел, при этом через такой способ, который сам же и избрал. На счет своего родного и домашнего, не беспокойся. Ты не совсем весь тут, точнее ты и там и тут, там ты будешь так же функционировать, но не как робот, а как ты настоящий. Здесь ты так же будешь цельным, просто в данный момент фокус твоего восприятия смещен на этот план, так что все с твоим существованием будет в порядке. Не переживай, – и она опять оголила зубы в фирменной улыбке.

– Да как так! – пришелец начал моргать и щипать себя в надежде проснуться, – Это же просто сон!

– Однако же мне было передано, что пока ты не получишь ответ на свой вопрос, ты не сможешь сместить фокус внимания обратно, в ту реальность. Как-то так, – извиняющимся тоном добавила Альбегиппа, – Я лишь передаю то, что было сказано, разъяснить все тонкости подпланов, миров и реальностей не могу, так как совсем я не мистик. У меня лишь одно высшее хлевное образование и все.

Может тебе поговорить с мистиками, или даже с волшебниками на предмет всего этого?

Ему не верилось в происходящее от слова совсем. Он сам согласился на эту ссылку, но никто ведь не предупредил, что все произойдет так мгновенно и что вообще хоть что-то будет. Ведь он лишь написал какому-то шарлатану на форуме и всего-то. Не происходит это так, по щелчку. Вот если бы тот форумный болтун, оказался джином и вылез из чайника весь в дыму, а затем предложил подумать, прежде, чем что-то предпринимать.

Человек вспомнил, что много раз представлял себе появление Джинна и в его грезах он загадывал совсем другое. Ведь у него даже был заготовленный текст на этот случай, со всеми поправками, чтобы не дать потустороннему обманщику шанс смухлевать и завладеть душой. А получилось вон как.

На человека внезапно накатило отчаяние и безнадежность. Все плохое и слабое, что было внутри, решило всплыть на верхушку сознания. Жалость к себе была столь велика, что невольно вспомнился момент, когда родители в первый раз отвели его в детский сад и оставили там.

Тогда ребенок был поражен, что самые родные люди отдали его чужакам и ушли, а он всего лишь хотел быть всегда с ним рядом. Вечером его конечно же забрали, но немая сцена, как родитель уходит, не обращая внимания на мольбы ребенка, словно шрам, осталась с ним навсегда и периодически всплывала. Вот и сейчас было схожее чувство, будто его оставили здесь одного, с этими конями и еще неизвестно чем.