Аяна. Внутренние Земли

Скорость движения была очень высокой, и даже если бы цикаде приказал остановиться возничий, она не смогла бы сделать это сразу. Команда сориентировалась быстро: двое помчались за Степняком, а двое – за цикадой и командиром, который, вцепившись мертвецкой хваткой в топорище выдирателя, бился о землю и камни при каждом вираже его цикады. Было видно, что Гар-Хат уже без сознания.

Проснулся Гар-Хат уже в Северных Вратах, попытка пошевелиться отозвалась тупой болью по всему телу. Он быстро понял, что двигаться ему не стоит, если подумать, больно было даже дышать.

В противоположном конце операционной на столе лежал огромный, с зазубринами обломок лезвия выдирателя. «Как раз такой же, каким и поразили меня», – мелькнуло у него в голове. И тут он всё вспомнил: и погоню, и то, насколько он был беспечен, как он пропустил удар и как трепался потом, подцепленный выдирателем, увлекаемый Степняком, и как в итоге потерял сознание. От этого он даже дёрнулся, из-за чего вновь сморщился от боли…

Через некоторое время вошли его друзья.

Он очень рад был видеть их в добром здравии, но вид у них был грустный, даже траурный.

– Что, что случилось, докладывай, – прохрипел не без усилий Гар-Хат. – Мы не взяли город, всё обернулось крахом из-за нас?

– Нет, – отвечали До-Мур и Мог-Харм в один голос.

– Чтобы тебя спасти, пришлось ломать выдиратель. Цикада понеслась, прыгнуть на неё мы не могли. На вираже, ударив по основанию топорища выдирателя, разбили его, но осколками убило вашу цикаду. Но это не самое страшное, те, кто продолжили погоню за Степняком, не вернулись, – сказал Мог-Харм и замолчал.

Гар-Хат отвернул голову, тоска навалилась на него. В тот день, пожалуй, впервые за все эти годы с момента потери близких он вновь, как и тогда, почувствовал себя очень одиноким. Он привык к армейским будням, он привык к боли, к ранениям, он привык к войне, но к чему он никак не мог привыкнуть – так это к потерям бойцов под его командованием. Он ещё со времён службы в пехоте знал, что такое штурмы крепостей и преодоление оборонительных рубежей.

Пехота обычно несёт самые серьёзные потери, недаром говорят: «Вы можете осыпать город стрелами, можете сжечь его дотла, но эта территория не может считаться вашей, пока на неё не ступила нога пехотинца».

Порой приходилось выполнять приказ и штурмовать позиции врага или идти в атаку, на прорыв, не считаясь с потерями. И не потому, что угрожают трибуналом или тюрьмой, а потому, что делать это некому, девиз пехоты: «Кто если не мы».