Арматура

Дело новое, советчиков много, но людей, которые провернули бы эту метаморфозу, пойди поищи. Идея была в том, чтобы совершить небывалое – создать нечто, вроде кадетской школы на армейский лад. Там, где все равны, где каждый несёт ответственность за свои дела и поступки товарищей, инициатива развивается только в достижении успехов в учёбе, спорте, труде. С чего нужно начать? Как подступиться?

Беляев знал – чтобы стать образованным, нужно прочитать сто книг, но чтобы понять каких именно, придётся штудировать тысячи.

Что ж, решил начальник отряда, буду развиваться сначала сам, и принялся за сочинения Антона Макаренко.

Вдруг начальник отряда вспомнил, что обещал вывести Богдановича на звонок отцу. Телефон стоял в кабинете Беляева, позвонить можно было только написав заявление, на котором ставил визу «разрешаю» начальник колонии. С момента прибытия Богданович не пользовался правом звонка.

Беляев открыл дверь карантинного отделения, постучал ключом-проходником в крашенный серый металл. Из спального помещения выглянул Мамонтов.

– Кирилл, будь любезен, позови Данилу, – попросил отрядник.

– Я здесь, начальник, – выглянул из умывальника Богданович. Он чистил зубы.

– Звонить пойдёшь?

– Я быстро, сейчас, – заторопился осуждённый. – Только умоюсь.

В кабинете воспитателя Богданович присел на табурет у входа, отвернувшись от Беляева, снял трубку с обычного проводного телефона, стоящего на тумбочке, набрал номер. Начальник отряда утомлённо развалился в кресле, снял трубку с такого же аппарата.

Он обязан был прослушивать все переговоры.

Отец ответил с пятого гудка.

– Слушаю, – сказал знакомый голос чужим тоном.

– Пап, это я, – Богданович провёл ладонью по лицу.

– Даня? – голос на том конце казался хриплым. – Где ты? Мне звонили, сказали ты в колонии.

– Это правда.

– Как ты там?

– Нормально. Одет по сезону. Кормят хорошо. На УДО не хочу. Сижу в карантине.

– Там всё так, как люди говорят?

– Всё так.

Начальник отряда поморщился. Нельзя обсуждать по телефону режим, порядок и условия отбывания наказания, других осуждённых.

Разрешено говорить на общие темы.

– И что думаешь?

– Прорвёмся, пап.

– Ты там не дури, не совершай глупостей. Я в своё время прошёл через это. И за себя отсидел, и тебе бы хватило отсыпать, да вишь ты сам… Думай о доме.

– А есть он дом-то?

– Дом там, где ждут, сын. Я тебя жду.

– Помнишь, тогда, я вышел из СИЗО, а вы меня даже не встретили. Ни мать, ни ты.