Арматура

– Меня как зовут?

– Григорий Сергеевич, гражданин начальник.

– Давай, тёпленький, зови засранца, будем разговоры разговаривать, – сотрудник скрылся в кабинете.

– Вроде нормальный мужик, весёлый, – пожал плечами Лёха. – Пупсик, иди Даню зови к начальнику.

– Неопытный, – покачал головой Кирилл.

– Почему это?

– Старший лейтенант всего лишь.

– Зато взрослый. Иди, зови его!

– Сам иди, я уже ходил.

Зыков крикнул: «Выходи, Богдан, начальник ждёт!», и пошёл дальше смотреть телевизор. Для себя Лёха решил, что с Даней Богдановичем он всё-таки дел пока иметь не будет.

Во-первых, он блатной, а во-вторых, не по-пацански курить в одиночку. Пусть пупс непонятный тип, но его, Лёху, мог бы позвать.

Даня вышел из туалета и, не чувствуя вины, двинулся к начальнику карантина.

– Присаживайся, – указал на стул старлей. Богданович присел, сложил руки на стол так, чтобы сотрудник видел наколки и перстаки.

– Во-первых, тебя обманули, – указал пальцем на татуировки начальник карантина.

 – Это здесь не имеет ни цены, ни значения. А знаешь, что имеет?

Даня молчал. Решил не вступать в диалог с врагом.

– Имеет значение ум, характер, сила воли, умение ладить с людьми. Умение найти себя в коллективе других воспитанников, подружиться с ними, делать общее дело. Знаешь, какое?

– Нет.

– Общее дело условно-досрочного освобождения каждого. Никто не хочет пересиживать, всем надо домой. Так?

– Это как посмотреть, – пробурчал Даня. – Бродяге и в тюрьме нормально.

– Пожалуй, ты прав.

Да только у нас таких нет. И помнишь, я говорил, что тебя обманули?

– Ну.

– Здесь нет ничего из того, о чем тебе наврали в СИЗО. Нет бугров, нет насилия, тем более красного беспредела, как они говорят. Окажешься в отряде, все поймёшь, и тебе станет стыдно за своё поведение.

Ага, как же. Даня посмотрел на свои заколотые руки. Решил на понт меня взять без разбега. Думает, я глупая наивная лань. Месяцы в СИЗО даром не проходят, знаю я эту песню.

– Надо посмотреть, подумать, – Богданович пожал плечами.

– Больше не кури. Вижу, ты человек авторитетный, слово держишь. Пообещай не курить, а то у меня будут проблемы, а потом и у тебя, – Григорий Сергеевич протянул ладонь для рукопожатия.

– Не надо этого, – Даня смутился, спрятал руки под стол. – Я понял. Не повторится.

Богданович сожалел, что старлею удалось его переиграть, сбить с толку разговорами и вытянуть из него обещание. Ничего, противостояние только началось.